Слабый свет пробивался сквозь плотно задернутые шторы, и, как это часто бывает после бессонной ночи, Мону вдруг неожиданно сморил сон, и она заснула крепко, безо всяких сновидений и кошмаров. И проснулась, только когда часы пробили десять, и в комнату вошла Аннет с завтраком на подносе.
– Его светлость отбыл сегодня чуть свет! – объявила она прямо с порога. – Оставил мне письмо для вас, ми… ваша светлость.
Верная служанка с явным нетерпением уставилась на хозяйку. Аннет, которая, по ее же собственному выражению, нюхом чует любую беду, не ждала ничего хорошего от этого послания, запечатанного в плотный конверт с герцогскими вензелями по углам. Мона лихорадочно разорвала конверт, извлекла оттуда лист бумаги и попыталась читать. Буквы плясали у нее перед глазами и никак не хотели складываться в понятные слова. А потому смысл прочитанного дошел до нее не сразу.
Она перечитала письмо дважды, все еще отказываясь верить своим глазам. Невероятно! Питер бросил ее! Он предлагает ей жить врозь. Нет! С этим надо что-то делать! Надо немедленно объясниться с ним, рассказать ему все, как было, убедить в том, что он заблуждается, и сильно заблуждается на ее счет. Ведь история с Алеком не имеет ничего общего с любовной интрижкой в привычном понимании этого слова. С ее стороны это был всего лишь легкий, невинный флирт, некое минутное наваждение, которое – слава богу! – прошло, и теперь со всем этим покончено раз и навсегда. Она не виновата перед ним. И он должен знать это! И тут Мона почувствовала укол уязвленного самолюбия. В ней вдруг взыграло чувство собственного достоинства. Как? Муж предпочел уехать, даже не попрощавшись? Отбросил ее, словно ненужную вещь? Он еще горько пожалеет об этом! В один прекрасный день он будет на коленях вымаливать у нее прощение, а она в тот момент еще подумает, простить ли его или нет.
Это еще вопрос, понадобится ли ему твое прощение, испуганно шепнуло ей сердце, но оскорбленная гордость тут же заткнула уши.
«Уехал – и уехал! – сказала себе Мона. – Скатертью дорога!»
И постаралась убедить себя в том, что ей действительно все равно.
Пока Аннет упаковывала вещи, Мона несколько раз порывалась написать Питеру ответ.
Она садилась к столу, выводила первую фразу: «Дорогой Питер!» – и перо замирало в ее руке. А что дальше? Удивительно, но факт. Она еще ни разу в жизни не обращалась к мужу письменно. В этом просто не было нужды. Ведь до сего дня они все время были вместе. А ведь она будет очень скучать без него, вдруг кольнуло ее.
