– Ни за что на свете! – в ужасе вскричала старая няня, никогда не доверявшая водительским талантам своей воспитанницы. К тому же ей пришлось пару раз на собственном опыте убедиться, что это такое, ибо каждый раз попытка Моны сесть за руль заканчивалась весьма плачевно, и Аннет выбиралась из машины в состоянии истерики. – Его светлости едва ли придется по душе ваша идея! – припасла она напоследок самый веский аргумент.
– А нам какая разница? – беззаботно пожала плечами Мона и, несмотря на все протесты няни, побежала вниз распорядиться насчет машины. Она незаметно выскользнула из замка через черный ход и направилась на задний двор, где размещались конюшни и гараж.
Рабочие, заприметив молодую хозяйку, почтительно приветствовали ее. Новая герцогиня им определенно нравилась.
– Старая-то хозяйка ей и в подметки не годится! – подытожил всеобщее мнение сразу же после похорон один из арендаторов.
В гараже Мона первым делом отыскала шофера герцога.
– Я собираюсь поехать на машине в Лондон. Прошу вас, Акман, подготовьте мне к полудню «Роллс-Ройс».
Шофер в нерешительности замялся.
– Видите ли, ваша светлость, – проговорил он с запинкой, – его светлость распорядился, чтобы машина оставалась здесь. Он сказал, что ваша светлость может пользоваться другой машиной, той, что в Тейлси-Корт.
Удивительно, как быстро и ловко обстряпал все ее муж, с некоторым раздражением подумала Мона. И дня не прошло, а уже вся вселенная вращается вокруг его светлости и его желаний. Вот и жизнью своей жены он тоже распорядился по собственному усмотрению, даже не подумав поставить ее в известность. Неужели отныне за каждым углом ее станет поджидать сакраментальное: «Его светлость распорядился»? Неужели впредь все ее планы и намерения находятся в полной зависимости от его воли? Ну уж нет! Питер выбрал свою дорогу сам. Вот и она пойдет своим путем, чего бы это ей ни стоило!
– Ничего страшного, Акман, если вы приедете завтра поездом в Лондон, заберете там машину и пригоните ее обратно. А сегодня на ней поеду я. Ясно?
– Да, ваша светлость!
Победа! Маленькая, но все же победа, возликовала Мона в душе. Но радостное возбуждение быстро сменилось унынием. Ей стало тоскливо при мысли, что впредь и всю оставшуюся жизнь ей придется все и всегда делать самой.
Через час машина была готова. Мона с храбрым видом уселась за руль. Аннет же с самой горестной миной на лице вскарабкалась на заднее сиденье.
