Наталья, страдающая редким недугом преждевременного старения, презираема обществом. После волшебного сна она обретает духовную силу и неожиданно попадает в иной мир в новом теле. Там её ждут неожиданные испытания, любовь и шанс на второе рождение, где красота не определяет её ценность.
Но, с другой стороны, я верила, что Уильям ни за что не поднимет руку на старуху. Он не такой.
Однако Двина не считала его достаточно милосердным, поэтому, изрядно ужаснувшись, наконец-то бросила нож и дрожащими губами произнесла:
— Мне жаль…
Это были неискренние слова, продиктованные страхом перед местью дракона, но большего и не требовалось.
Я подскочила к Двине, не слишком грубо, но резко развернула ее к кладовке и на время заперла там, пообещав освободить при хорошем поведении.
Когда же разобралась со старухой, то повернулась к Уильяму и посмотрела ему в глаза.
Парень разглядывал меня… удивленно. Кажется, остатки гнева уже слетели с него, и теперь он силился понять, что я такое и почему так яростно на его стороне.
Честно говоря, его взгляд смущал. Никто еще в жизни не смотрел на меня с таким интересом и недоумением, хотя в этом всём не было и намёка на что-то романтическое. Меня просто изучали, как личность, оценивали, как человека, и пытались разобраться в моих мотивах.
— Кто ты? — закономерный вопрос с его стороны.
— Я же уже предоставлялась, — с нервной улыбкой произнесла я. — Мое имя Наталья, Натали, если так удобнее…
— Это я помню… — даже речь Уильяму уже давалась довольно легко. Кажется, медальон буквально на глазах восстанавливал все его человеческие функции. — Кто ты… для меня?
Я вдруг покраснела. Не от смущения, а от волнения. Что я отвечу? Невестка? Жена его бесячего брата? Да и сама формулировка его вопроса такая… непростая. Кто я ДЛЯ НЕГО?
— Я друг, — выдавила из себя. — По крайней мере, хочу им стать. Можно?
И хотя моя просьба прозвучала несколько жалко, но от растерянности я не смогла выдать ничего более уверенного.
И вдруг… маска напряжения на лице Уильяма треснула, и его губы растянулись в мягкой искренней улыбке. Улыбке, которая вряд ли посещала его лицо в последние годы.
У меня аж дыхание перехватило. Не знаю, почему. Наверное, потому что, читая записки парня, я тысячу раз представляла, как мы могли бы встретиться и стать друзьями. И он улыбался бы мне искренне и радостно. Это были мимолетные и глупые мечты. Несбыточные, как тогда казалось, ведь я считала его безнадежно мертвым.
Но прямо сейчас «хороший Уильям» улыбался мне по-настоящему, в реальности, хотя обстоятельства вокруг нас были аховые и безумные.
— Можно… — ответил он. — Меня зовут Уильям Диери, но ты называй меня Вилли, леди Натали…
* * *Гоши похоронили быстро и без сожалений. Уильям сделал это сам.
