Вторая половина рассказа. Я вошла в огромную гостиную с опаской. Боже, какая красота! Потолки высокие — над двумя этажами, окна с витражами изображают прекрасные пейзажи, пол мраморный, стены украшает роспись в позолоченных узорах. За столом на скатерть выложено деликатесы, серебряные блюда переполненные вкуснейшим салатом, напитками и бокалами вина....
— Плебейка… — пробормотала та себе под нос, после чего напустила на себя презрительно-высокомерное выражение и произнесла:"
"— Не знаю, из какой дыры ты выползла, но пришло время напомнить тебе твое место. Я позвала тебя не для того, чтобы наблюдать дурные манеры. Я решила предупредить… — девица аж подалась вперед, чтобы впечатлить меня своим пронзительным и многообещающим взглядом, — если ты немедленно не прекратишь позорить нашу семью, я добьюсь того, что Уильям разведётся с тобой и выбросит тебя на улицу! Думаешь, он был счастлив жениться на таком чучеле, как ты? Да он рвал и метал от мысли, что ему придется прикоснуться к столь омерзительной девице! Мой брат до сих пор не может справиться с отвращением, именно поэтому так и не исполнил свой супружеский долг! Если бы не давление родственников, он ни за что бы не стал связываться с тобой, мерзкая плебейка!!!
Голос Кэтрин взвился до самых высоких нот, словно должен был ударить меня плетью, а я… тупо захохотала.
— О Боже… какое актерское мастерство! — воскликнула я сквозь смех.
На последней фразе я так жестко рыкнула, что Кэтрин вздрогнула и побледнела, после чего я премило улыбнулась и добавила:
— И ещё: в следующий раз, как решишь меня припугнуть, ищи аргументы получше.
С этими словами я понялась с дивана и направилась к выходу, но путь мне преградила служанка Кэтрин.
— Я тебя никуда не отпускала! — гаркнула позади сестрица Уильяма, закипая от ярости. А быстро она отошла от испуга… — Сейчас же вернись на место!!!
— Ага, прямо щас взяла и вернулась… — передразнила я ее и попыталась обогнуть досадное препятствие, но служанка резво расставила руки в стороны и посмотрела на меня с такой ненавистью, что я невольно залюбовалась.
— Какая экспрессия! Что ни лицо, то картина Репина «Приплыли»… — пробормотала я презрительно, после чего замахнулась и влепила «охраннице» звонкую пощечину.
Служанка вскрикнула от неожиданности и боли, хватаясь за пострадавшую щеку руками, и покачнулась.
— Извини, — улыбнулась я. — Ничего личного.
