Вторая половина рассказа. Я вошла в огромную гостиную с опаской. Боже, какая красота! Потолки высокие — над двумя этажами, окна с витражами изображают прекрасные пейзажи, пол мраморный, стены украшает роспись в позолоченных узорах. За столом на скатерть выложено деликатесы, серебряные блюда переполненные вкуснейшим салатом, напитками и бокалами вина....
Выходит… он лгал по поводу того, что считает Натали уродиной? Так не смотрят на женщин, которых не хотят! Этот огонь вожделения и предвкушения, который сейчас сиял в его глазах, невозможно было спутать ни с чем.
Уильям мгновенно преодолел разделяющее нас расстояние и, грубо схватив меня в охапку, прижал к стене. Его пальцы так сильно сжали мои хрупкие плечи, что я взвыла, но рот оказался мгновенно накрыт грубым и жадным поцелуем, и я всего на одно мгновение по-настоящему испугалась.
Так это я — бойцовская женщина, закалённая битвами в другом мире, а что могло случиться с бедной невинной девушкой, у которой психика и так была нарушена пожизненным затворничеством? Вывод очевиден: она предпочла выброситься из окна, чем терпеть этот кошмар.
Но страх улетучился также быстро, как и появился. Вместо него в душе поселился абсолютный штиль, подкармливаемый тихой, но очень уверенной в себе ненавистью.
Я осторожно надавила ладонями на грудь Уильяма и рывком увернулась от его рта.
— Муж мой, да ты горяч! Так горяч, что я в шоке! Неужели ты не обучен тонкостям любовной игры, если бросаешься на меня с такой жадностью? Только не говори, что я у тебя первая!!!
Уильям вздрогнул и ожидаемо отодвинулся. Значит, мой расчёт оказался верным: если хочешь отвадить мужика от какого-то дела (пусть и временно), задень его раздувшееся самолюбие!
— Какие странные речи от невинной девы… — процедил парень с подозрением, все еще держа в плену своих бесцеремонных пальцев мои плечи.
Я скрепилась и повернула к нему сияющие идеально сфабрикованной насмешкой глаза. Насмешка была игривая, похожая на флирт. Только небо знает, как тяжело она мне далась, ведь больше всего хотелось выцарапать этому придурку глаза. Но выдержка меня не подвела: создавать необходимые эмоции на лице я могла не хуже голливудской актрисы — спасибо жестокому миру, в котором выросла!
— Я невинна, но не глупа… — прошептала приглушенно, не отводя взгляда.
Блин, не удержалась! Эта подколка вырвалась сама собой, и Уильям побледнел. Отпустил меня, но глаза его сузились.
