Вторая половина рассказа. Я вошла в огромную гостиную с опаской. Боже, какая красота! Потолки высокие — над двумя этажами, окна с витражами изображают прекрасные пейзажи, пол мраморный, стены украшает роспись в позолоченных узорах. За столом на скатерть выложено деликатесы, серебряные блюда переполненные вкуснейшим салатом, напитками и бокалами вина....
— Ой! Простите!!! Запамятовала! Сейчас принесу!!!
И так стремительно умчалась прочь, что меня обдало сквозняком…
Как только за девушкой закрылась дверь, я поспешила встала, схватила чашку с чаем и засеменила к окну. Распахнула его и выглянула вниз.
Жаль, что некуда вылить эту гадость прямо в комнате. Цветов в горшках не наблюдалось, а ночную вазу, которая стояла под кроватью, для этих нужд я использовать не могла: меня сразу раскроют.
Кстати, об этом весьма неприятном предмете.
Да, личной уборной у меня не было.
"Струя горяченького резво устремилась к земле, издав легкий шелест, и я поспешила закрыть окно.
Нет, не дело это, конечно, вот так спасаться от чужой хитрости. Надо придумать способ избавляться от чая более незаметно.
Ладно попрошу себе комнатных цветов в комнату.
Когда Фима вернулась, я с очень благодушным видом уплетала завтрак. Она поставила белоснежный кувшин с водой на стол и заглянула в чашку. Увидев краем глаза на её лице довольное выражение, я отчетливо поняла: Фиму проинструктировали во что бы то ни стало спаивать мне эту гадость три раза в день. Возможно, даже пригрозили наказанием, если она не станет этого делать.
Что ж, служанка мне точно не союзник…
— Как там мой господин? — уточнила я, прервав поглощение еды.
Фима вздрогнула и опустила глаза.
— Всё в порядке. Господин много работает в последние дни. Он обязательно скоро посетит вас…
Теперь вздрогнула я.
Значит, Уильям собирается прийти.
Ну что ж, готовься, муженёк…
* * *Пять дней!
Я ужом выкручивалась пять дней, выливая чай то в цветочные горшки, которые уговорила принесли в спальню, то в окно (пару раз пришлось именно туда, потому что Фиме приспичило удобрить растения, которые почему-то начали чахнуть).
В присутствии служанки я старалась вести себя крайне спокойно, медлительно и молчаливо.
Ну да, глупая наивная дурочка! Лапши ей на уши навешали о том, что «прекрасное общеукрепляющее средство благородного лекаря может давать такой эффект», а она верила каждому слову. Ведь хозяева — боги, не иначе!
А вот к исходу пятого дня раздался совершенно не характерный для Фимы стук в дверь.
