Вторая половина рассказа. Я вошла в огромную гостиную с опаской. Боже, какая красота! Потолки высокие — над двумя этажами, окна с витражами изображают прекрасные пейзажи, пол мраморный, стены украшает роспись в позолоченных узорах. За столом на скатерть выложено деликатесы, серебряные блюда переполненные вкуснейшим салатом, напитками и бокалами вина....
Чавкала, буквально заглатывала, не жуя, набивала рот посильнее, чтобы надувались впалые щеки… В общем, развлекалась, как могла.
— О боги… — наконец выдохнула маман ослабевшим голосом.
— Мерзость… — с глубочайшим отвращением выдала золовка Кэтрин, а Уильям не выдержал и стукнул кулаком по столу.
— Натали! Прекрати сейчас же!!!
Я вздрогнула и посмотрела на него с откровенным испугом. Пища, прилипшая к щекам, начала сползать вниз, добавляя моменту еще большей экзотики.
Кажется, мне удалось очень натурально изобразить панику, потому что все трое странно переглянулись, и даже у Кэтрин в глазах поубавилось уверенности.
В этот момент очень удачно забурлил в желудке проглоченный в спешке воздух, и я издала совершенно уморительно громкую отрыжку, которая разнеслась по гостиной едва ли не с эффектом эхо.
На несколько мгновений в помещении воцарилась настолько звенящая тишина, что, если бы мимо пролетал комар, он мог бы показаться самолетом.
Однако вдруг Кэтрин запрокинула голову и начала просто откровенно ржать, буквально обхохатываться, как будто выросла не в семье аристократов, а в захудалом кабаке.
— Прекрасно! — выкрикнула она посреди своего конвульсивного припадка. — Такая невестка мне нравится гораздо больше!!! Она же натуральная свинья! Ой, не могу!!!
Уильям уже успел закипеть, как чайник.
— Заткнись! — зарычал он яростно, бросив в сторону сестры уничижительный взгляд. — Ничего смешного! Это катастрофа!!!
Кэтрин перестала смеяться и посмотрела на братца с отвращением.
— Именно твоя женитьба на этом чучеле была катастрофой, — бросила она злобно, вмиг превращаясь в лютую мегеру.
Крик Кэтрин сорвался в визг, а Уильям снова стукнул кулаком по столу (большой «начхальник», как я погляжу), да так сильно, что некоторые блюда буквально подпрыгнули, выплеснув из себя часть содержимого.
— Хватит! Приведите сюда Фиму! И чтобы слуг в гостиной больше не было…
Последнее он крикнул прислужникам, и тех мгновенно, как ветром сдуло.
Я по-прежнему изображала испуганного, слегка трясущегося зверька. Есть перестала. Еда на лице неизбежно засохла и покрылась противной корочкой, но вытирать её сейчас было не с руки.
Следить за яростным противостоянием семейства было очень забавно, и я мысленно потирала руки. Значит, назревает раскол. И всё-таки я избрала замечательную тактику войны.
