Автор
Наконец-то у дамы появилась собственная дача — она как влюбленная пара из старых русских рассказов. На ней можно провести лето с внуками, даже если они пока не родились. Внуков будут вывозить под чудесные сосны и волшебные заросли орешника, терна и ежевики.
Ведь они расставались на целый месяц, ну как можно было такое выдержать!
– Да-а… – протянул он. – Молодые были… Кто ж знал, что так все обернется? Война.
Таня высвободилась из-под его руки, отстранилась – совсем немного, только чтобы видеть его лицо.
«Как они были похожи! – подумала она. – А теперь ничего общего».
Ей не показалось странным, что она подумала про Диму так, словно он и теперь был жив.
Несмотря на тяжесть черт и даже на заплывший глаз, Женино лицо до сих пор было отмечено красотой, той же самой, грубоватой и очень мужской, которая чувствовалась в его теле и в каждом жесте.
– Молодые мы были, – повторил Женя. – А Димка-то без вести пропал, знаешь?
– Знаю. Мне его друг тогда же написал. Однополчанин. Дима попросил мне сообщить, если с ним что-то случится, и тот написал из госпиталя.
– Ага, ну да. А мне извещение прислали. Как единственному родственнику. Проблем, конечно, хватило тогда… Жалко Димку, правда? Где он, и то ведь неизвестно. Может, до сих пор непохороненный в лесу лежит.
Таня промолчала.
– Ну, это, я считаю, уже неважно, – добавил Женя. – Не все ли равно, где мертвому лежать? Главное, совсем молодой он погиб, вот что жалко. Что ж, война есть война.
– Может быть, он не погиб, – сказала Таня. – Ведь никто этого не видел.
– Ну да! – хмыкнул Женя. – Погиб, конечно. Обязательно видеть, что ли? И так понятно.
– Ты еще летаешь? – спросила Таня, кивая на татуировку у него на плече: крылышки, летчицкая эмблема.
Она не хотела больше слушать какие-то бессмысленные, назывные его фразы.
– Да нет, – нехотя ответил он. – Списали. Со здоровьем проблемы начались.
– Со здоровьем? – удивилась Таня.
Он выглядел довольно крепким. Впрочем, мало ли какие могут быть проблемы со здоровьем, не обязательно же они заметны.
– Русская болезнь, – усмехнулся Женя. – Выпивать начал. Зря, конечно. Но как-то, знаешь… Я же герой был, и в войну, и потом, все газеты про меня писали. Тут тебе и тосты-банкеты, и все такое.
– Понимаю, – перебила его Таня. – Как ты себя чувствуешь?
Она встала, подняла с пола халат, краем глаза заметив при этом, что Женя окинул ее быстрым оценивающим взглядом. Она не испытывала неловкости от того, что стоит перед ним голая; ей было все равно.
– С утра-то? – переспросил он.
