Автор
Наконец-то у дамы появилась собственная дача — она как влюбленная пара из старых русских рассказов. На ней можно провести лето с внуками, даже если они пока не родились. Внуков будут вывозить под чудесные сосны и волшебные заросли орешника, терна и ежевики.
Когда он думал о ней впоследствии, то вспоминал только, как герой «Мастера и Маргариты» говорил, щелкая пальцами, о своей жене: вот же я щелкаю… Варенька… платье полосатое… не помню!
Кроме таких вот воспоминаний, Герману осталась от того периода его жизни необходимость наведываться в напрасно купленный дом. Он успел перевезти туда часть книг, за ними и приезжал иногда. Ну, еще газон подстричь, больше ему там делать было нечего. Обычно он ездил туда не на машине, а на мотоцикле, чтобы тратить на это поменьше времени.
Вскоре после этого неловкого инцидента он и понял, что жениться ему уже, видимо, поздно.
Сначала он даже испугался такого понимания и принялся с опасливой дотошностью анализировать свое состояние. Мысль о том, что он превратился в нудного старого холостяка, была для него невыносима. Когда-то одна дама, которая считала себя очень разумной и рациональной – как ее звали, он теперь забыл, – сказала ему как раз об этом: что она, мол, в свои тридцать лет уже не надеется выйти замуж, потому что отбросы в виде нудных старых холостяков ей не нужны, а всех приличных мужчин расхватывают еще в институте, причем на первом курсе.
Правда, в этом смысле Герману не стоило за себя тревожиться: на первом курсе Ветеринарной академии ему попросту было не до амурных похождений. Пробелы в знаниях, полученных в сельской школе, оказались настолько разительны, что он был занят лишь тем, чтобы не отстать от однокурсников, да и вообще не вылететь из вуза.
Может, он и вылетел бы, если бы не профессор Нарочицкий, у которого он писал свою первую курсовую работу. Тот почему-то отнесся к его работе – когда Герман спустя всего лишь год перечитал ее, она показалась ему беспомощной – с интересом и предложил ему сделать доклад на студенческой конференции. Потом Нарочицкий отправил его на практику в районную ветстанцию, потом пригласил ассистировать во время нескольких операций в рамках своей частной практики… Это был очень разнообразный и очень точно направленный опыт, потому что Герман впитывал в себя знания и навыки так, словно был землей, рассохшейся без дождя.
В общем, первый курс он провел не в любовных заботах. Да и учеба на втором особо не оставляла для них времени. Неизвестно, как он вступил бы в эту важную сферу мужской жизни, если бы не Василиса.
Он шел по Тверскому бульвару к площади Никитских Ворот.
