Автор
Наконец-то у дамы появилась собственная дача — она как влюбленная пара из старых русских рассказов. На ней можно провести лето с внуками, даже если они пока не родились. Внуков будут вывозить под чудесные сосны и волшебные заросли орешника, терна и ежевики.
– Так что давай попробуем друг к другу приладиться. В быту я довольно непритязателен. Хотя черт его знает, может, это я себя умиротворенно оцениваю, а на самом деле все не так.
– Посмотрим, так или не так, – усмехнулась Ольга.
– Посмотри, Оля, посмотри! – произнес он почти жалобно. – Я тебя очень буду любить, честное слово. Я тебя уже сейчас люблю.
И тут его голос переменился: исчезли жалобные, немножко преувеличенные, немножко иронические, немножко тревожные интонации. Он осторожно коснулся Ольгиной щеки, провел по ней рукою.
– Люблю я тебя, Оля, – сказал он тихо.
– Не знаю, обо что ты руки потер, – так же тихо сказала она. – Но у меня от твоих рук все переворачивается.
Она прижала его ладонь к своей щеке, послушала бурю, которая там, в его ладони, снова поднималась. Потом перестала слушать – он снова обнял ее и снова стал целовать. Теперь все, что он делал с нею, уже не напоминало удар молнии. Если они и прилаживались друг к другу, то происходило это без сбивчивого труда – общим легким дыханием.
Когда они снова лежали рядом – ее голова у него на плече, – Ольга скосила глаза и спросила:
– Ой, а что это за шрамы у тебя?
Она не заметила этих шрамов раньше, потому что лежала на другом его плече.
– Не обращай внимания. Шрамы не украшают мужчину, уверяю тебя. Во всяком случае, в моей профессии. Не украшают, а свидетельствуют о его недоработке или даже глупости.
– А какая у тебя была недоработка? – не отставала Ольга.
Его профессия вызывала у нее опаску.
– Не рассчитал наркоз для медведя. Правда, несколько извиняет то, что оперировал в неподходящих условиях. На снегу практически, в тайге под Уссурийском. Он и проснулся не вовремя.
– И что? – со страхом спросила Ольга.
– Да ничего, ничего. Выкрутились как-то. Ассистент у меня был мощный, такой, знаешь, какие раньше на медведя в одиночку с рогатиной ходили. Обошлось.
– Как же обошлось?.. – пробормотала Ольга.
И вдруг заметила, что Герман спит. Он уснул мгновенно, посреди не фразы даже, а слова.
«А еще говоришь, не устал».
Она чуть не сказала это вслух, но побоялась его разбудить. Хотя вряд ли его разбудил бы сейчас даже гром.
«Как медведь под наркозом!» – подумала Ольга.
Ей стало весело. Он совсем не похож был на медведя."
"Она поискала взглядом какое-нибудь одеяло, плед, что-нибудь, чтобы его накрыть. Но ничего ей на глаза не попалось. Тогда она легла рядом, прижалась к нему, положила руку ему на грудь.
