Автор
Наконец-то у дамы появилась собственная дача — она как влюбленная пара из старых русских рассказов. На ней можно провести лето с внуками, даже если они пока не родились. Внуков будут вывозить под чудесные сосны и волшебные заросли орешника, терна и ежевики.
Во всякий другой раз Таня приняла бы самое горячее участие в этом разговоре. Но сейчас она испытывала такое разочарование, даже обиду, которые пересиливали в ее душе все другие чувства.
«Не может быть, чтобы что-нибудь случилось, – с этой вот упрямой обидой думала она. – Что может случиться на обычных лыжных соревнованиях? Он просто решил праздновать Новый год с кем-нибудь другим. Да, наверное, так. Может быть, с теми, с кем провел сегодня весь день. Да-да, именно так и было. Сначала они бегали на лыжах, потом, возможно, играли в снежки, смеялись, раскраснелись от ветра… А когда приехали в Москву, то кто-нибудь предложил пойти к нему… или к ней и отпраздновать вместе Новый год.
Что Женя мог поддаться порыву, не вызывало у Тани сомнения. Порыв был сутью его натуры, она поняла это в первую же минуту, когда увидела его, а потом лишь убеждалась в том, что ее первое впечатление было верным.
Таня настолько погрузилась в эти свои мысли, что ни на минуту не присоединялась к общему разговору.
– Это тот жемчуг твоей мамы, про который ты говорила? – вдруг услышала она.
И даже вздрогнула от неожиданности. Хотя вообще-то не было ничего неожиданного в том, что Дима обратился к ней с каким-то вопросом. Правда, было странно, что он не принимает участия в общем горячем споре, но она отметила это лишь мельком: ей было сейчас не до посторонних мыслей.
Дима стоял у стола рядом с Таней и смотрел на нее тем серьезным и не до конца ей понятным взглядом, который привлек ее внимание еще в тот день, когда он догнал ее на Тверском бульваре, чтобы отдать школьную сумку.
– Да, – коротко кивнула она.
– Как это он так светится? – задумчиво проговорил Дима. – Так, что источник света не виден… Непонятно. В «Огоньке» была репродукция одной картины, там тоже жемчуг, только не бусы, а сережка, и тоже все светится, а где источник, не разберешь. «Девушка с жемчужной сережкой» художника Вермеера, я тебе потом покажу.
Он всегда думал о каких-то отдельных от Тани вещах, когда разговаривал с ней, но это ничуть не обижало ее.
Но сейчас ей не хотелось разговоров. Совсем и никаких.
– Если хочешь, можешь поближе рассмотреть жемчуг, – сказала Таня.
– Как поближе? – растерянно спросил Дима. – Прямо на тебе?
В глазах у него при этом промелькнуло что-то странное – смятение, что ли? Ей показалось, что он даже отшатнулся слегка.
