По Неве прогибалась карета царской дочери, сквозь прозрачный туман падало снегоподобное серебро. Лакейская орда двигалась, как одно мгновение: парики в жемчуге, фалды куртки на ветру и руки в белых перчатках за поручнями. А вокруг — нищие, держащие поднятые уши за праздники....
Похоже, «Отзвуки времени» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вечером, придя домой, Никита налил себе бокал шампанского, что делал крайне редко, пригубил, отставил в сторону и с тягучей тоской представил, что завтра придётся снова тащиться в контору и вчитываться в документы, ставить подписи, заверять, проверять и выполнять всю ту рутину, из которой состоял его рабочий день. В детстве, когда он в первый раз влюбился (кажется, чувство вспыхнуло в средней группе детского сада), он обещал своей пассии стать трактористом и покатать её на тракторе. Мужчины должны держать своё слово.
Любуясь золотистым цветом шампанского, Никита вилкой разогнал пузырьки в бокале, выпил, закусив чёрным хлебушком с кусочком селёдки (аль мы не русские?), и решил, что пора начинать новую жизнь с чистого листа.
Как и предполагалось, разговор с родителями прошёл трудно.
— Мама, папа, у меня для вас новость, — сообщил он как бы между прочим, дождавшись окончания ужина.
— Ты решил жениться? — насторожилась мама.
Занервничав, она налила себе полную чашку заварки, спохватилась и стала отливать обратно в чайник.
— А что такого? Жён хоть каждый год меняй, — шутливо подмигнул папа, — главное, правильно составить брачный договор, чтобы не пойти по миру.
— Ника, не томи, быстро говори, кто она, — поторопила его мама, — хватит играть в угадайку. — Она справилась с заваркой и поднялась со стула, с видом мученицы стиснув руки."
"— Дело не в этом. — Никита встал из-за стола и подошёл к комоду, уставленному всякими безделушками, накупленными мамой ещё в советские времена.
Хотя почему закончился? Может быть, только начинается? Он круто развернулся:
— Я хочу сообщить вам, что ушёл с работы и покончил с юриспруденцией.
Слабо охнув, мама осела на диван, и её глаза тревожно расширились:
— Как? Почему? Ты не можешь так поступить! Ты не имеешь права! Ты допустил оплошность и тебя выгнали с работы?
— Мама, что ты говоришь?! Никто меня не выгонял, и я имею право на собственную жизнь.
— Мы хотели тебе добра, — сказал отец, — и ты его получил в виде отличных заработков.
