По Неве прогибалась карета царской дочери, сквозь прозрачный туман падало снегоподобное серебро. Лакейская орда двигалась, как одно мгновение: парики в жемчуге, фалды куртки на ветру и руки в белых перчатках за поручнями. А вокруг — нищие, держащие поднятые уши за праздники....
Похоже, «Отзвуки времени» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Глядишь, и ахнуть не успеешь, как надобно ему невесту приглядывать.
Средний Алёша тянется к корабельному делу — что ни день на верфях пропадает. Стоит, рот разинув, смотрит, как громадными рёбрами поднимаются вверх борта корабля. Иной раз его попросят гвоздь подать или молоток отнести — он и радёшенек стараться! Кидается выполнять так, что пятки сверкают.
А тут ещё удумал аглицким языком заниматься. Говорит, уже с приезжим мальчонкой столковался, сынком повара, благо до Галерной[28] набережной чуть больше версты. Алёша станет иноземца учить по-русски понимать, а тот взамен — по-аглицки.
А младшенький Никитка заявил, что станет судьёй в напудренном парике и никому не даст засудить невиновного! Маркел сперва его на смех поднял, куда, мол, нам, лапотникам, в калашный ряд, а потом размыслил: пути Господни неисповедимы, и, может, не Никита, а потомки его выполнят задуманное. Всё в руце Божией.
* * *Наташа разбудила его посреди ночи:
— Маркелушка, просыпайся.
Свеча в руке жены осветила её глубокие глаза-озёра и расплетённую косу на плече.
Он двумя руками потянулся обнять. Любил её такую: растрёпанную, румяную, но Наташа покачала головой:
— Вставай, беда у нас.
— Беда?
Маркел вскочил, на ходу натягивая порты. Запрыгал на одной ноге. Откинув ситцевый полог, выглянул в горницу.
— Что стряслось?
— Потоп. Вода прибывает. Бери ребят, вздымайте из подвала кадки с соленьями.
Ветер с бешеной силой колотил в окна, дребезжа стёклами. Обломанные ветки деревьев градом стучали по кровле из свежей дранки, дождём осыпаясь вниз.
«Сейчас крышу дочиста обдерёт», — подумал Маркел.
Он бросился на крыльцо, едва устояв от удара буйного ветра. Вода плескалась уже на ступенях. В полной темноте буря крушила и рвала город на части, не щадя ни старого, ни малого. По двору на волнах бултыхались пустые бочки и кадки из мастерской. К дверям жался дрожащий пёс Сявка. Маркел запустил его в сени.
Вода поднималась так быстро, словно на реке плотину прорвало. Только что было по вторую ступеньку, а уже через порог переливается.
Маркел оттолкнул ногой бочонок, заказанный купчихой Чубаровой, и крикнул в глубь дома:
— Бросайте всё, подымайтесь на чердак!
— Да что ты, сперва капусту надо вытащить, — отозвалась Наташа. — Недавно засолили две бочки. И варенье крыжовенное пропадёт.
Она загремела горшками в подполе, выставляя их на пол возле печи. Алёшка и Никитка принимали груз.
— Жизнь дороже капусты! — рявкнул Маркел. — Живо на чердак с мальцами! Наш дом крепкий, выстоит.
