По Неве прогибалась карета царской дочери, сквозь прозрачный туман падало снегоподобное серебро. Лакейская орда двигалась, как одно мгновение: парики в жемчуге, фалды куртки на ветру и руки в белых перчатках за поручнями. А вокруг — нищие, держащие поднятые уши за праздники....
Похоже, «Отзвуки времени» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
По привычке она потянулась к «наполеону», но остановилась на полпути. Прикусив задрожавшую губу, Рита сказала себе, что хватит жить прошлым — надо зажать нервы в кулак и сделать шаг в иное измерение, где она главная и единственная опора семьи.
Стол к чаю она накрыла с особенным тщанием, как прежде делала к торжеству. Достала японский сервиз с позолотой — подарок подруг к свадьбе, налила сливок в молочник, разложила салфетки и поставила вазочку с конфетами. Озадаченные происходящим, Рома и Галя сидели рядком и красноречиво молчали.
Невероятным усилием воли Рита попыталась улыбнуться.
— Дети, у меня для вас новость — я нашла работу.
Воспользовавшись паузой, она разложила по тарелкам куски торта и налила всем чаю с молоком.
— А мы? — спросила Галя.
— Нас отдадут на продлёнку, — сказал Рома, — все, у кого родители работают, ходят на продлёнку.
Медленно подбирая слова — она теперь всё делала с трудом, будто жернова ворочала, Рита отрицательно покачала головой:
— Нет, я нашла другой выход.
Ромины глаза расширились от удивления:"
"— Ты будешь няней? Но нянями бывают только старушки. — Он забил рот тортом и сидел с оттопыренными щеками, смешной и раскрасневшийся. Рита вдруг заметила, как Рома осунулся за последние дни. Вчера, убирая кровати, она обнаружила мокрую от слёз подушку с засунутой в уголок наволочки игрушечной машинкой — подарком папы.
— Да, буду няней, — твёрдо сказала Рита, — но вы должны будете мне помогать, иначе я не справлюсь. — В поисках поддержки она взглянула на дочь.
Галя ковырнула чайной ложкой белопенный завиток крема, но есть не стала. Рита испугалась, что та сейчас заплачет, потому что тогда она тоже не сможет сдержаться, и ужин вместо задуманного чаепития, превратится в продолжение кошмара.
— Галочка, это только до лета, — заторопилась Рита, — нам надо продержаться несколько месяцев, а потом станет лучше.
К её облегчению, дочка кивнула. После смерти отца она почти не разговаривала, ограничиваясь односложными репликами «да», «нет», «не хочу».
«Какими тортами ни заедай, какими медами ни запивай, а горе прочно сидит рядом с нами и тоже стучит ложкой о тарелку», — подумала Рита.
Она взглянула на буфет, в котором всё ещё стояла стопка водки, накрытая уже засохшим кусочком хлеба. Убрать рука не поднималась.
