В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
— Вдруг гляжу: из сортира выползает таракан размером с… хрен его знает, с мышь! С крысу! С собаку, слушай! Ещё скрипит своим проклятым панцирем, ходулями своими! У меня глаза чуть на лоб не полезли, а Саид не слышит. Он, брат, когда работает, вообще ничего не слышит. И вот эта гадость коричневая встала как оглушённая, значит, повернулась в мою сторону, крякнула, что твой гусь… Я не шучу! Не смейся, слушай…»
— Глеб, блин, не спи! — Мамкино шипение выдернуло из воспоминаний в реальность, словно на мороз из тёплой прихожей.
Глеб посветил фонариком под ноги: он действительно стоял на краю платформы, рискуя провалиться в щель между полом и вагоном. Похоже, что так называемый Большой Трындец накрыл станцию посреди ночи перед техническим перерывом. Иначе как объяснить отсутствие трупов или их останков?
— Почему здесь так чисто? — прошептал Михаил, приближаясь вместе с Сергеем к Глебу. — Словно уборщицы полы надраили.
— Похоже, здесь никого нет, — Сергей опустил оружие.
— Ты говорил, это техническое помещение.
— Да. Дверь должна быть где-то в стене, — Сергей указал лучом света в сторону рельс. — Надо искать, он на той или на другой стороне.
— Остальных позовём? — Глеб покосился на вагон, невольно представляя свои ощущения, если бы его не остановили, и он сломал ногу. Поморщился. — Здесь вроде чисто. Да и быстрее будет.
— Не-а, пусть сидят. Сначала проверим одну стену, потом вторую. Я с Глебом пойду внутри вагона, а ты, Миша, идёшь снаружи.
Так и сделали.
Глеб проследовал за Мамкой в вагон, благо двери — как минимум, ближайшие — оказались открыты. Мёртвая тишина, прерываемая шагами и короткими фразами, давила на мозг, но пронзить её выстрелом или ударом о стекло оказалось… страшно. Словно обглоданные трупы, что должны были валяться у троицы под ногами, вместе с падальщиками вернутся на шум.
Пока Сергей методично, вагон за вагоном, искал на стене нечто, что приблизит его к цели, Глеб не находил себе места.
За спиной Глеба раздался писк — как от смятой резиновой куклы.
