В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
Водитель, пересиливая себя, удерживал низкую скорость: стрелка спидометра застыла на отметке двадцать километров в час.
Мужчины с трудом добежали до машины. Глеб едва не промахнулся, ныряя в кузов, что могло стоить ему жизни, но его спасла пара детских рук, вцепившаяся в разгрузочный жилет.
Михаила от кузова отделяли жалкие полметра, когда его красное от натуги лицо озарилось отчаянием: он понял, что ещё немного, и его ноги подкосятся. А бежать ещё быстрее он просто не мог…
Ситуацию спас пришедший в себя Сергей. Он, страхуемый детьми и хрипящим Глебом, высунулся из кузова и практически затащил задыхавшегося семьянина внутрь.
— Гони, гони! — крикнул Аслану Сергей. Повторять не пришлось.
Все спешно расселись по местам. Тяжёлое дыхание поначалу перебивало шум мотора, а в кузове стало невыносимо жарко; пот стекал с лица и капал с кончиков пальцев. Затем в воздухе повисло молчание, и полминуты никто не мог проронить ни слова. Даже водитель, казалось, пытался переварить нечто, что он не должен был увидеть, но увидел.
Наконец, когда мир перед глазами перестал плыть, лёгкие — гореть, а в голове поутихла барабанная дробь, Глеб прошептал:
— От чего же мы бежали? — и взгляд его поднялся на Сергея-Мамку. Тот ответил не сразу, словно раздумывал. Вдруг его лицо затряслось и исказилось мерзкой ухмылкой. Взгляд, поначалу обращённый куда-то в пол, медленно поднялся вверх — прямо на сидящую напротив него Настеньку — и командир рассмеялся. Поначалу беззлобно, но затем от всё более каркающего смеха и выпученных глаз по коже всех присутствующих прошёл холодок.
Наконец, Мамка выдавил из себя:
— От баб, мужики! Смех и грех! ОТ БАБ!!!
Не зная, как реагировать, Максим усмехнулся, а Настенька вопросительно посмотрела на Михаила. Тот глупо улыбался…
Вдруг машину тряхнуло, словно в бок на всей скорости въехал велосипедист.
— Вай, мама! — вскрикнул Аслан, выкручивая руль в противоположную от толчка сторону.
Снаружи кузова послышалась возня, словно кто-то карабкался по крыше и стенам.
Глеб не мог пошевелиться. Ему казалось, что он слышит крики. Те же крики, что слышал в метро.
Удар. В стене над головой Сергея образовалась узкая вмятина, как от удара киркой или кувалдой.
