В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
Затем парень закричал и в лес по сугробам ломанулся, будто тропы позади него не было. А следом почти сразу темно стало. Как до дому домчал Саня не запомнил.
— Парня этого весной только нашли, — закончил он."
"— Да, а некоторых, кто геройскими парнями слыли, рассказывают, тех рядом с избушкой находили. Обмороженных, как обожжённых. Словно железо в дикий холод к плоти прикладывали и рвали с мясом прилипшими, — добавила Никитична.
Тут мне что-то совсем боязно стало. На Нюрку глянул: та взглядом ясным и открытым ответила и улыбнулась так, понимающе, что ли, а меня стыдом как ошпарило — девчонка мелкая меня, мужика, вроде как поддерживает, не судит за страх этот.
Подошли к заброшенному дому: в этот раз тропа на месте была, будто и всегда. Точно приглашала, хоть всей толпой по ней иди, но сопровождавшие нас деревенские остановились. Никитична тоже Саню придержала, на меня глянула:
— Дальше вдвоём ступайте. Давай, Андрюшка, на тебя надеюсь, — напутствовала, впервые назвав по родному. Мне чё-то приятно так стало, даже страх отступил.
Пошли мы с Нюркой, тоже спешить не стали. Сделав несколько шагов, я задал вопрос, который с прошлого вечера — серьёзно? всего лишь вчера было? — сидел внутри, а случая спросить не было:
— Я там, когда сознание терял — или умирал, или что там со мной было, — ты же меня звала? И когда чуть в яму не рухнул, вспышка — тоже ты?
— Я, — просто ответила девочка.
— А как?
— Просто ты увидел меня: тогда во дворе. Это как ниточка — так бабушка говорит, — вот я и услышала, когда тебя обманкой потянуло.
— Выходит, если б не я, то и не узнал бы дух этот, что ты есть?
— Не знаю. Но ты хороший: плохой бы не увидел, если бабушка прячет. И она со мной согласилась, когда мы вчера с санками за тобой побежали.
Я и не задумывался о таких деталях: как-то задвинуло сознание на задний план. А ведь и вправду: ещё целый день почти жизни радовался. И всё из-за того, что кто-то и не думает, плохо ему с того будет или как: хороший человек, значит от ямы его отдернуть надо и с санками за ним.
Тропа ещё раз плавно изогнулась и вот: конусообразный сугроб крыши с проглядывающей сквозь изморозь чернотой древних брёвен. В этот раз избушка стояла угрюмой тенью среди белизны заснеженного леса: дверь закрыта, никакого проблеска огонька.
Мы подошли к столбику с обрывком верёвки и остановились.
