В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
"
"Катя лежала на спине и в миллионный раз рассматривала потолок. Каково это, остаться здесь одной? Пока их не было, кровать с неизвестной опустела. Она выписалась? Или… умерла?
Лежать ночью без сна, разглядывая качающиеся тени. Слушать глубокую, всепоглощающую тишину и ждать… Чего?
«Когда придет твоя очередь», — подлый внутренний голос все-таки озвучил страхи, обрек смутные догадки в слова. Что же они делают с теми, кого «выписывают»? Неужели и впрямь едят? Но родственники, друзья? Как же?
«Никто не знает, что ты здесь».
«Мало ли где ты потерялась в пути». Да, здесь сеть не ловит, но ведь она могла позвонить по дороге. Могла идти по поселку, весело болтая по телефону с подружками.
«Остальных никто не ищет, и тебя не найдут». Свидетели…
«Кто? Мальчишка с записками? Никто не верит цыганам. Врач, которая, скорее всего, и не врач вовсе». Мои вещи. Их ведь так просто не спрячешь — полиция найдет…
«Остальных не нашли, и тебя не найдут».
Хотелось есть… Ужасно болела голова, раскалываясь на правое и левое полушарие. Чесалась рука — пятно, вместо того чтобы пропасть, разрослось, захватило всю руку до локтя. Слабость от голода, головокружение от таблеток. Холод, который, казалось, не оставил ничего живого на теле.
Что мне делать?
«Бежать».
Надо бежать.
Катя встала рывком. На это, казалось, ушли последние силы. Качаясь, держась за стены, вышла в коридор. Постояла, вслушиваясь в ночную тишину.
«Рамы — деревянные и гнилые.
«Я маленькая, я пролезу. Хорошо бы там была лестница! Мне бы чуть-чуть спуститься. Совсем немного». Прыгать было страшно, даже в сугроб. О том, что она будет делать ночью, раздетая, на морозе, босиком, Катя старалась не думать.
«Дойти».
«Надо просто дойти до станции».
«Дойти до людей и попросить помощи. Рассказать, что тут творится».
Что рассказать? Про вещи? Так ты же слышала, всему есть разумные объяснения. Про лежачую соседку? Так ты не следила за ней постоянно. Может, ее кормили, когда вы уходили на ужин? Ухаживали, подмывали. Ты даже лица ее не видела. Про брелок в душевой? Вообще смех.
«Нет, мне никто не поверит. Да и нечего рассказывать. Надо просто бежать и вернуться домой. К маме».
Предательские слезы навернулись на глаза. Катя сжала зубы и с силой потерла лицо.
