Кровавая лунная ночь — это время, когда Хана открывает страшную тайну о себе, заставляя сердца каждого героя сначала биться в ужасе, а затем стремиться к пониманию и спасению. В мире, где каждое движение может изменить судьбу, герои становятся свидетелями необыкновенных событий, приносящих на их пути тайны и чудес....
Зачем иначе ей так меня ласкать?
— Джая! Нет! Назад!
Хриплый вопль Хана, и тигрица убрала от меня морду…но не по собственной воле, на нее накинули сеть и потянули к берегу, а я увидела, как ко мне быстрым шагом приближается монгол. Он рассекает воду руками, его глаза адски сверкают, а волосы упали ему на лицо. В одной руке ружье, в другой нож. Он не просто взволнован, он как будто обезумел. Я таким его еще не видела.
Тяжело дыша, почти рыдая от облегчения, я побежала к нему навстречу, ощутила, как он подхватил меня сильной рукой и приподнял в воде.
— Цела?
— Дддда…цела.
А потом отстранился и наотмашь по щеке.
— Дура! Какого хера вышла из комнаты?
И снова прижал к себе, потом посмотрел на девчонку, стоящую на берегу. Я тоже на нее смотрела… и не могла понять, что с ней происходит. Ее трясло. Почти, как и меня. Но ее глаза расширены от удивления, и она явно не может удержать себя в руках.
— Это ты? Ты выпустила их? Это ты посмела открыть вольер?
Проревел он, оглушая меня своим мощным голосом.
— Пап…она…она…и Джая…она…
— Заткнись, Эрдэнэ, и вон в свою комнату! Чтоб я тебя не видел! Ты наказана на неделю! Не выходить!
— Папа…она…, - показывает на меня пальцем и не может говорить.
— Она сейчас здесь и никуда не уйдет! Смирись с этим. А не смиришься, уедешь отсюда.
Подхватил меня на руки и понес в сторону дома.
ГЛАВА 17
Я проснулась посреди ночи и осмотрелась по сторонам. Одна. Сегодня я спала в этой комнате совершенно одна. Меня напоили горячим чаем, растерли все мое тело какими-то травами, укутали в теплую одежду и уложили на мягкую, белоснежную постель. Но уже после того, как Хан сдирал с меня мокрое платье и рассматривал мое тело со всех сторон, вертел в руках, как игрушку.
— Она не тронула меня. Я цела. На мне нет и царапины. Пожалуйста…Вы делаете мне больно. Не она, а вы.
От его сильных пальцев на руке и ноге остались отметины, когда он разжал ладонь, зажавшую мои запястье и лодыжку.
— Не тронула?
Отрицательно покачала головой, и Хан наконец-то отстранил меня от себя и оставил в покое.
