Кровавая лунная ночь — это время, когда Хана открывает страшную тайну о себе, заставляя сердца каждого героя сначала биться в ужасе, а затем стремиться к пониманию и спасению. В мире, где каждое движение может изменить судьбу, герои становятся свидетелями необыкновенных событий, приносящих на их пути тайны и чудес....
Как же я хотела, как ждала этих прикосновений вопреки всему. При этом зная, какую боль он может мне принести…но ТО самое…ожившее внутри меня, уверяло, что с ним может быть хорошо, что с ним может быть запредельно прекрасно. Ничего более ослепительного, более острого я в своей жизни никогда не испытывала и не испытаю…мне только нужно добиться этого, заставить хищника спрятать когти. И я не могла себя понять. Как? Ведь во мне столько ненависти и страха, как все это уживается с невероятным влечением и похотью, с электрическими мурашками под кожей, с тянущей болью желания внизу живота и пульсации там…внизу, где когда-то его пальцы дарили мне сладкие невероятные ощущения.
И тогда…при виде этой жуткой и рваной буквы у него на груди мне стало больно вместе с ним. Как будто эта буква могла бы так же жечь и мою грудь, и мою кожу. И в такие моменты мне казалось, что я схожу с ума…потому что внутри меня, и правда, начинала жить ОНА.
Он вел меня по широкому коридору, украшенному канделябрами с имитацией свечей, на стенах висят мрачные картины с изображением темно-пурпурных роз в разном ракурсе. И это сочетание черного и пурпурного делает дом еще более зловещим. Перед нами распахнули широкие двери залы, и когда я вошла, головы всех, кто сидел за столом, повернулись в мою сторону.
— Моя жена — Ангаахай вернулась домой.
Отчеканил он каждое слово так, чтобы его стало слышно во всех уголках этого дома. Казалось, его голос зазвенел под высокими потолками, заставляя каждого внять каждой букве и каждой интонации его голоса.
— Прошу принять ее обратно в лоно семьи. После серьезных травм моя жена страдает амнезией, поэтому наберемся терпения и не будем на нее давить.
Устремил взгляд на деда, затем на двух женщин, сидящих возле него, а потом и на девочку…Это и есть его дочь. Та самая, о которой говорила Цэцэг.
