— Как твои девочки? Что говорит педиатр — когда можно будет выходить на прогулку? Мне уже не терпится протестировать то, что мы с мамой выбрали.
— Девочки ведут себя хорошо. Как положено, — тон у Кольки самодоволен, но сейчас эти интонации в голосе брата Варю радуют. — А что нам педиатр? Мы сами себе педиатр. Через пару недель пойдем гулять. Папа Коля так решил.
— Отлично! — снова рассмеялась Варя. — Завтра к вам заскочу — сегодня не успею. А ты чего звонишь — соскучился, папа Коля? Или дело есть?
— Это ты, я смотрю, страшно деловая, — хмыкнул Николай.
— Лишней минутки на брата нет.
— Да все равно завтра приеду.
— Приезжай. А звоню я тебе сообщить, что Тиныча сегодня выписали.
Варя не сразу сообразила, о ком речь. А когда поняла…
— Кого?! — задохнулась возмущением. — Коля!!!
— Что — Коля? Тридцать с гаком уже Коля. И не ори на старшего брата.
Но ей были уже до фонаря все его возражения.
— Не смей, слышишь! Не смей говорить мне о нем! Мне нет до него никакого дела! И тебе тоже нет до него дела! Ты меня понял?!
— Тебя бы даже глухой понял — ты так орешь, — проворчал Ник.
— Как скажешь. Давай тогда, до завтра. — И, прежде чем Варя успела попрощаться, добавил: — Левая рука у него пока очень ограничена в движении, реабилитация будет долгой, наверное. Но тебе же до этого нет никакого дела.
Варя смотрела на телефон в своей ладони. Николаше крепко повезло, что он сейчас не рядом. Это же надо было до такого додуматься! Будто после всего ей есть какое-то дело до Тихого, его рук и всего остального, с ним связанного.
— Мама, я не думаю, что это хорошая идея.
— Хорошая, хорошая, — безмятежно ответила Серафима Андреевна. — Даже думать нечего.
— Мам, я взрослый! Я столько лет жил один. Нет никакой необходимости со мной нянчиться. Я сам справлюсь.
— Посмотрели мы, как ты сам справился, — неожиданно сурово ответила мать. — До чего ты себя довел своей самостоятельностью? До больницы. Чудом смерти избежал. Нет, Тишенька, не умеешь ты один. За тобой присматривать надо.
Тихон беспомощно смотрел на мать. Потом с тайной надеждой перевел взгляд на отца. Аристарх Петрович с преувеличенно сосредоточенным видом убирал с рукава подрясника какие-то ворсинки.
— Я с тобой поживу пару недель, — деловито продолжила Серафима Андреевна. — Или как получится. Потом Нина. Потом София. А там и у Лизы каникулы начнутся. Не переживай, сынок, мы тебя одного не оставим.
Прекрасная перспектива. Но придумать возражения Тин так и не смог.
