В свете алтаря, яркий свет от белоснежной чаши будто приглашает к небывалой мистике и атмосфере величия. Удивление смешивается с тревогой в моем сердце: дверь закрыта, но ночь кажется оправданием проникновения.
К счастью, долго томить меня ожиданием не собирались. Наоборот, попросили быстрее справиться с личными нуждами. Есть не хотелось, но я заставила себя проглотить еду, чтобы набраться сил. Потом спешно умылась и переоделась в чёрный костюм без украшений.
Меня отвели в закрытую часть дворца. Передо мной распахнули двойные высокие двери. И я попала в освещённый солнцем зал с высокими витражными окнами. По центру расположился прямоугольный стол, во главе которого заседал король Тирос, а по его обе стороны все легаты. Отсутствовал только Дорос.
– Рад, что ты быстро очнулась, Кассия, – король указал мне на стул, расположенный напротив стола.
Расшитая золотом мантия и венец на его голове подсказывали, что проходит официальное слушание.
– С Доросом всё в порядке? Где Айлин? А Октавия? – скороговоркой выдала я беспокоящие меня вопросы.
– Мы хотим разобраться в ситуации, – он поднял руку, жестом приказывая замолчать. – Садись. Сначала ты ответишь на мои вопросы, потом я отвечу на твои.
– Есть, – выдавила я из себя и опустилась на стул.
– Расскажи, как к тебе попал запрещённый артефакт, – велел король.
Он говорил сухо, смотрел безэмоционально. Зато вместо него половина легатов прожигала меня неодобрительными взглядами. Никос выглядел так, будто хочет ударить. Но судя по эмоциям на лице Димитры, та мечтала четвертовать преступницу на месте, а не слушать.
– Его мне дала Айлин. Мне кажется… теперь кажется, что она вела себя странно. Может, Октавия как-то на неё влияла?
– Рассказывай, а не выдвигай предположения, – одёрнула меня Димитра.
Нереус сжал её плечо рукой, словно уговаривая её успокоиться.
– Да, конечно, – я не собиралась спорить и приступила к рассказу.
Излагала только факты, не говорила об усталости, душевном состоянии, старалась не допускать эмоций, но всё равно не сумела сдержать слёз, когда перешла к нападению на Дороса. На миг показалось, что я снова ощущаю запах крови и вижу, как жизнь покидает изумрудные глаза.
Когда поток показаний прервался, в зале наступила тишина.
– Как Дорос? Айлин? Октавия?
– Дорос погружён в целительский сон. Он вычерпал резерв до дна, – сдержанно ответил Никос.
– Я боялась, что он погиб…
– Он и погиб, – в сапфировых глазах мелькнуло пламя ярости. – Но он сильный маг, сумел направить резерв на исцеление смертельной раны.
Значит, вот что это было, способность фениксов возрождаться. Мама была права, это не миф.
