В свете алтаря, яркий свет от белоснежной чаши будто приглашает к небывалой мистике и атмосфере величия. Удивление смешивается с тревогой в моем сердце: дверь закрыта, но ночь кажется оправданием проникновения.
Мой взгляд сразу прикипел к единственной женщине пантеона, Димитре. Я восхищалась ей с тех пор, как услышала про неё.
– Знаю, время не самое удобное, а кто-то из вас на службе, поэтому буду краток, – заговорил Тирос. – Императрица Тринаты Валери из дома Грамон предсказала этот день и появление этой девушки, – и указал на меня.
– И давно, – подтвердил мрачно Дорос.
Чего?! Моё появление было предсказано? Меня ждали? Поэтому Дорос знал про редкие артефакты сокрытия ауры? Понимал, кто перед ним, но всё равно раздел меня перед жрецами для собственной потехи? А потом привёл во дворец словно преступницу, запер, заставил повариться в ужасных предположениях до появления короля…
«Какой же ты гад!» – сообщила ему одним взглядом, а он улыбнулся.
– Да, год прошёл, – подтвердил король, никак не отреагировав на кажущееся неуважение со стороны Дороса.
Впрочем, после сцены в камере и неудивительно. Он же называл его сыном, может, и вправду родственники?
– Кассия – чистокровный феникс, она рождена в Альвиане, но была вынуждена жить в Кириусе из-за закрытия границ.
– Что?! – ахнула я, в неверии уставившись на короля.
– Это мой указ, – произнёс он жёстко, встретив мой растерянный взгляд. – Он не обсуждается.
От Тироса веяло силой и властностью.
– Мне тоже? – раздался насмешливый голос.
Димитра криво улыбалась. Легаты не смогли сдержать смешков.
– Возможно, ты запамятовала, – заговорил один из мужчин, златовласый воин с луком за спиной, – но мы женаты.
– Точно, Нереус, – рассмеялась она. – Действительно запамятовала, – встретив мой взгляд, она мне подмигнула и сжала у груди кулак.
Почему-то, получив этот странный жест поддержки, я почувствовала облегчение. И чего расклеилась? Знала же, что мне хотят подобрать жениха. Было бы глупо рассчитывать на смотрины. Король решил устроить соревнование и отдать меня лучшему. Неприятно ощущать себя трофеем, но это не конец света.
– Соревнование не очень честное, – заметил другой легат, самый старший из них.
