В свете алтаря, яркий свет от белоснежной чаши будто приглашает к небывалой мистике и атмосфере величия. Удивление смешивается с тревогой в моем сердце: дверь закрыта, но ночь кажется оправданием проникновения.
Больше никогда…
– Всё… – неожиданно прозвучал голос Никоса, а я так глубоко ушла в свои мысли, что почти не почувствовала последних ударов.
Он приблизился, упёр руку в стену у моей головы. Спины коснулась влажная тряпица.
– Что ты делаешь? – обняв себя руками, чтобы прикрыться, я пригляделась к нему из-за плеча.
Стало не по себе. Никос смотрел так, как не позволял себе Дорос: с мужским интересом и даже вожделением.
– Ты меня впечатлила, – его взгляд голодно скользнул по моим губам и сосредоточился на глазах.
– Я не специально, – пробормотала, взглянув на лежащую на столе у входа тунику.
Но следом моё внимание сосредоточилось на другом, на появившемся в проходе Доросе. Пламя его глаз обжигало такой лютой злобой, что захотелось просочиться сквозь стену, лишь бы переждать первые вспышки негодования легата.
– Я должен был догадаться! – прорычал он, двинувшись к нам. – Как ты, вообще, додумался?!
Никосу снова досталось по лицу. От силы удара он отлетел к дальней стене. Сполз на пол и с улыбкой стёр кровь из-под носа.
– А ты думал, мы просто примем? – рассмеялся он.
Дорос тихо выругался, следом развернулся ко мне. Я так и жалась к стене, обняв себя руками, но решила, что лучше блесну грудью, чем ранами на спине. Потому развернулась. Дороса моё относительное обнажение не волновало. Огненный взгляд опалял неодобрением.
– Упрямая идиотка, зачем ты это сделала?! – он схватил меня за локоть и потащил к столу, видимо, чтобы я оделась.
– Я?! Это ты! Зачем принял вину на себя?! – на наготу стало резко плевать, я развернулась и от души влепила ему пощёчину.
Усмехнувшись, он качнул головой и притянул меня к груди. Его губы сердито впились в мои, и я с остервенением ответила на поцелуй. Потом вспомнила, что сильно злюсь на него, и хорошенько куснула. Дорос зашипел от боли, но поцелуй не прервал, обнял меня так крепко, что затрещали рёбра и напомнили о себе раны на спине. Злость рассеялась, мы оба забылись в ощущениях.
Завтра Дорос должен улететь на передовую, но как его отпустить? Вот именно, никак.
***
Дорос ненадолго отвлёкся на поцелуи, вскоре опомнился, вновь нарычал на нас за сговор за его спиной. Да, именно так он это и назвал. После чего утащил меня в свои покои. К сожалению, не для того, чтобы продолжить поцелуи. Как мне казалось, только во время них ничего не происходит и всё замечательно. Дорос вызвал мне целителя и служанку.
