В свете алтаря, яркий свет от белоснежной чаши будто приглашает к небывалой мистике и атмосфере величия. Удивление смешивается с тревогой в моем сердце: дверь закрыта, но ночь кажется оправданием проникновения.
– Очень больно?
– Поцелуешь и перестанет болеть, – хитро улыбнулся он, но с опаской глянув на дверь кабинета короля, предпочёл увести меня прочь. – Пойдём искать место укромнее.
Мы оба заговорщицки улыбались и переглядывались, словно подростки, пока проходили поиски подходящего уголка для поцелуев. На душе было легко и свободно, больше никто не собирался мешать нашему счастью.
– Дорос, кажется, я тебя люблю, – призналась тихо, когда мы наконец скрылись от посторонних глаз и слились в долгом объятии.
– Кажется? – притворно возмутился он.
Из глаз брызнули слёзы, но я их не сдерживала. Потому что не считала постыдным плакать от счастья.
Эпилог
Два месяца спустя.
Мы с Доросом хотели тихую свадьбу, но когда набросали список лиц, которых желали бы видеть рядом в столь важный для нас день, поняли, скромно не получится. Впрочем, и помпезно не было. Смешанные браки заключались на окраине столицы в прекрасном саду, где бок о бок существовали два храма: Света и Тьмы.
"«Быть твоим защитником и находиться рядом даже перед лицом смертельной опасности».
Мне показалось, что мои клятвы звучат не так ярко, но главное я сказала:
«Стать тебе надёжной опорой на твоём жизненном пути, быть только за тебя, даже если предстоит противостоять целому миру».
Мы пообещали друг другу не позволять сомнений, не страшиться будущего. Быть может, мы слишком спешили жить и любить, но так ли важны детали, если мы счастливы? Тем более, всё это было лишь внешней картинкой, главное происходило между нами наедине. И тут… практически ничего не изменилось. Я продолжала учёбу, Дорос – службу, а большая часть нашего свободного времени проходила за плетением крыльев.
А теперь со сменой статуса могли позволить себе прилюдное проявление чувств и совместную жизнь в особняке Дороса, который он недавно приобрёл для нас. Правда, ненадолго, ведь вскоре мне надлежало покинуть столицу и отправиться на передовую. Но служить предстояло под началом Дороса.
