Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Тут много людей работало."
"Бабула дотянулся до кобуры, вытащил «Парабеллум». Рука его тряслась, ствол дергался. Алексей ничего не мог с этим поделать. Он не должен был ослабить зажим, давил из последних сил, ревел от натуги. Бабула задыхался, но ствол пистолета медленно клонился, оборачивался к капитану СМЕРШа.
Выстрел! Мимо. Второй. Снова промах. Бабула в третий раз нажал на спуск. Пуля сорвала клок кожи с плеча Алексея. Он вытерпел резкую боль и решил, что четвертого он не допустит. Кравец давил как только мог.
– Леха, вот ты где! – В подземелье влетел возбужденный Березин.
Свет фонаря запрыгал по сплетенным телам.
– Бабула, что ли? – Лева оторопел. – Слушай, я хренею с вашей скульптурной композиции. Он жив?
– Не знаю, – пробормотал Алексей, поднимаясь с пола. – Разберись с ним, Лева. Я пойду, мне на свежий воздух надо.
– Ты ранен? – с тревогой спросил Березин.
– Ерунда, царапина.
Капитан отыскал свой автомат, вышел, покачиваясь, из склепа. По подземелью бегали солдаты, вытаскивали тела, какие-то ящики, автоматы, пулеметы, фаустпатроны.
– Товарищ капитан! – К нему подлетел командир взвода. – Операция проведена успешно, у нас двое раненых.
– С чем и поздравляю, лейтенант, – пробормотал Кравец. – Слушай, не маячь на дороге.
Он выбрался на свежий воздух и побрел к ближайшей поляне, зажимая рану на плече.
К нему подбежал ефрейтор с санитарной сумкой, опустился на колени, закатал рукав, плеснул из флакончика, быстро перевязал.
– Ранение смертельное? – осведомился Алексей.
– Конечно, товарищ капитан, – поддержал шутку боец. – До ужина вряд ли доживете. Куда там оторванные руки и головы. – Санинструктор убежал.
Он должен был оказывать помощь тем, кто действительно в ней нуждался.
«Вот мы и уничтожили банду, державшую в страхе большой район, – подумал капитан с каким-то странным равнодушием. – Но это не конец. Остались еще мелкие группы боевиков, антисоветские элементы в городах и селах».
Алексей порылся в пачке, отыскал сломанную сигарету, насилу прикурил.
Местечко было красивое, зеленое, насыщенное ароматом сочной хвои. Даже трупы двух десятков врагов его не портили.
У входа в схрон суетились красноармейцы.
