Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Сколько себя помню, всегда носил погоны и наводил ужас на школьных библиотекарей. Вообще-то учился, Лиза. Школа была большая, вычурная, каменная, находилась на Выборгской стороне города Ленинграда.
– Господи, как я вам завидую, – проговорила Лиза. – Ленинград – это так красиво и романтично.
– Не думаю, что люди, пережившие блокаду, разделяют это мнение.
– Простите, – взмолилась Лиза. – Я не это имела в виду. Я столько читала про Ленинград, про его памятники, музеи, богатую историю. Ведь именно там все и начиналось…
– Если хотите, могу провести вам экскурсию, заочную, так сказать.
– Понятно. Давайте пойдем быстрее. Мне эта темнота совсем не нравится. Надо выспаться. Завтра снова рано вставать, а надо еще возиться по дому.
Патруль вырос из ниоткуда, не успели они пройти половину квартала. Яркий свет ударил им в лица.
– Ни с места! Документы!
Девушка испуганно ойкнула, ненароком прижалась к Алексею.
«А ведь ни черта не видно в темноте, – мелькнула у него неутешительная мысль. – В такую глухую ночь бандитам даже не нужно наряжаться в нашу форму!»
– Все в порядке, товарищ капитан. – Старший патруля вернул Алексею документы. – Уж не обессудьте, служба. А девушка?
– Девушка со мной. Это непонятно?
Лиза торопливо шуршала бумагами, но они не понадобились.
– Спокойной ночи, товарищ капитан. Будьте осторожны. – Патруль провалился во мрак.
Он легонько взял Лизу под локоть.
Они снова шли по тихой улице, наслаждались вечерней прохладой. Лиза рассказывала о себе, а он ловил себя на мысли о том, что ему нравится ее напевный голос, манера себя вести. С этой девушкой было приятно находиться рядом. К нему возвращалось что-то забытое, интересное, трепетное.
Она рассказывала, как погиб в боях за Макеевку ее брат, дравшийся в стрелковой дивизии, набранной из шахтеров Донбасса. Потом ее эвакуировали вместе с сотнями других жителей Макеевки.
Немцы прорвали фронт, их танки вышли в тыл. Уцелевшие гражданские бежали в леса, и только благодаря стараниям партизанского командира Шведова многим из них удалось переправиться за линию фронта.
Он слышал превеликое множество подобных историй. У каждого свое горе. Люди пережили немыслимое. Алексей поддакивал, сочувствовал, прижимал к себе ее локоть.
