Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
– Лежать, мадам! – приказал Алексей, выразительно поведя стволом. – И молчок. Из кровати никуда!
Он осмотрелся, распахнул шкаф, откуда, как ни странно, не посыпались бандиты.
Женщина забралась под одеяло и скулила:
– Боже правый, помоги нам.
Алексей отступил, выбрался в светлицу и плотно притворил дверь.
Громко топая, в хату вломился Григорьев.
– Не стреляйте, товарищи командиры, это я! Сараи осмотрены, все чисто. В бане никого. Окульченко контролирует двор.
– Люди добрые, что вы хотите? Я же свой, – пробубнил хозяин, умоляюще заламывая руки.
– Интересуемся мы за вас, Елизар Батькович, – вкрадчиво проговорил Березин, вглядываясь в лицо хозяина. – Леха, ты только глянь, какая у него занятная игра на физиономии. Давай по-хорошему, Елизар. К тебе сегодня гости приходили минут пятнадцать-двадцать назад? Не припомнишь, нет? Не делай удивленных движений руками, а то я вырву их на хрен!
Алексей внимательно огляделся. Никаких следов постороннего, тем более раненого человека.
– Что вы, не было никого, товарищи дорогие, истинный крест. Как я могу вам врать? – Елизар, умирающий от страха, начал бешено креститься, что, конечно, было чертовски убедительно. – Только я и Васса, жинка моя. Больше в хате никого нет. Мы рано спать легли, завтра на работу вставать…
– Успокойся, Елизар.
"Гомула трясся от ужаса, лепетал, что не надо гранату. Он все покажет. В подполе нет никого. Дядька отбросил коврик, наклонился, зацепил кольцо трясущимися пальцами.
В подполе действительно никого не было.
– Чердак!.. – Березин кивнул на шаткую лестницу. – Учти, Елизар, если там кто-то есть, да еще и пострадают наши люди, то я тебя с супругой расстреляю прямо здесь по законам военного времени!
– Нет там никого! – взвизгнул Гомула. – Хоть стреляйте, хоть режьте!
В храбрости Леве Березину было трудно отказать. Он вскинул пистолет и шагнул на лестницу. Алексей оценил такой поступок.
