Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Не дошли, я в окне нарисовался, стали палить. А обратно тот, что выжил, через это же место бежал. У него пара минут была, пока я в овраге ковырялся и вы еще не прибежали. Лежал за деревом, рвал майку, кровь из него хлестала. Видимо, разбередил рану, пока сюда добрался. Это рука или плечо. Он разделся, кровь утер, другим огрызком наспех обмотался.
Серую рубаху из домотканого полотна они нашли в трех метрах. Бандит бросил ее под куст и втоптал в землю. Этот тип шел к дороге. Здесь трава примялась, отпечатались тяжелые башмаки.
Лева махнул рукой. Двое его сотрудников с оружием наготове припустили за ними. Осторожнее бы надо. Загнанный зверь опасен, особенно вооруженный.
Офицеры метались вдоль дороги, светя фонарями. Кровь в кювете, на обочине и на проезжей части. Раненый бандит перебрался через дорогу и ушел в перехлесты проулков частного сектора.
Вереница людей шла мимо заброшенной водонапорной башни. Следы вели в переулок. Капли крови украшали гигантские листья лопуха.
– Лева, где мы?
– Возницкий переулок.
Люди перебегали по одному, прикрывали товарищей. Огонь мог быть открыт с любого направления – из-за столба, из кустов малины. Во дворах гавкали собаки. Какая-то озверевшая ушастая тварь в бешенстве прыгала на ограду, заходилась лаем.
Оперативники выбрались к оврагу. Кровавые следы уходили вправо. Тропа, которую закрывали ветки кустарника, тянулась над балкой.
Брызги крови оборвались, когда они вышли на узкую улочку, обрамленную заборами. Алексей выругался, сел на корточки, прислушался. Лай в соседнем переулке оказался заразительным. Здесь тоже пробуждались и заводились собаки. В доме напротив послышались испуганные голоса. Впрочем, хозяева были умными людьми, не стали включать свет."
"Алексей пробежал по переулку метров десять, снова сел на корточки. К нему подтянулись остальные.
– Лева, есть идеи?
– Какой же я кретин! – Березин хлопнул себя по лбу.
