Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
– Васютин козырнул и, пригибая голову, засеменил прочь."
"Спешить было некуда. Зеленые бугорки медленно окружали кладбище. Алексей полз со всеми, протискивался между оградами, замирал за могильными холмиками.
Эта часть кладбища явно была заброшена. Могилки поросли травой, проседала почва, заваливались кресты и памятники.
Чертыхнулся боец, ползущий справа. Он едва не сверзился в обнажившуюся могилу. Парень энергично пополз прочь, делая большие глаза.
– Жуть какая, товарищ капитан! – сдавленно проговорил он, видя, что Кравец за ним наблюдает.
– Страшно? – спросил Алексей.
– Никак нет.
Капитан внимательно фиксировал все фрагменты пейзажа, скособоченные кресты, упавшие памятники. Он не являлся экспертом по религии, но понимал, что это кладбище не было католическим.
Поодаль пыхтел Березин. Он полз, закусив травинку.
Лес уже был рядом. Бойцы по одному перебирались на опушку, искали укрытия, замирали. Никто не разговаривал.
Алексей обдумывал ситуацию.
«Если Гомула и покойный Мазайло не наврали, то схрон находился где-то здесь, под нами, на протяжении ста метров вдоль опушки. Вход в него замаскирован – это понятно. Можно не париться, посадить дозор и ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет. Поднимать стрельбу, вести бой? Еще не факт, что у Красной армии здесь и сейчас имеется численное преимущество».
Люди скопились на опушке, ждали указаний.
Алексей с тревогой наблюдал, как пространство перед лесом снова затягивалось туманом.
Люди пришли в движение, зашевелились. Алексей насторожился. Березин подавал ему какие-то витиеватые знаки.
Капитан пополз к приметной трехствольной осине, увенчанной шапкой листвы. Березин присел на корточки и что-то рассматривал. Радом с ним лежали Григорьев и Окольченко.
– Смотри, капитан, – глухо проговорил Березин. – Будь я проклят, если это не вентиляционная отдушина.
Это действительно был канал для доступа воздуха в подземелье. Кусок трубы торчал из земли между бугорками, абсолютно не бросаясь в глаза. Люди окружили его и с интересом разглядывали.
Алексей поднес ладонь к трубе. Легкий воздух чуть щекотал кожу. Капитан подался вперед, едва не втиснул ухо в трубу. То же самое, что слушать раковину.
