Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
В искрящемся небе вычурными зигзагами носились стрижи. В траве под носом стрекотали и прыгали кузнечики."
"До старой полуразрушенной молельни было рукой подать. Три мощные сосны, растущие на опушке, образовывали равносторонний треугольник. В его центре и находилась остроконечная каплица. Она давно не использовалась, дощатые стены доедали жуки, к ним льнул бурьян в половину человеческого роста. Сохранились два арочных входа. Через них были видны внутренности узкой клетушки.
За каплицей, под невысоким обрывом, журчала речушка.
– Дело к вечеру, – как бы между прочим заметил капитан Ткачук, лежащий за упавшим деревом. – Ты уверен, Алексей, что кто-то придет?
– Лично мне Бабула не докладывал, – проворчал тот, догрыз стебелек мятлика и выдернул новый. – Никто не придет, так хоть свежим воздухом подышим. По идее, связник от Табачника должен появиться с посланием для Золотницкого, если еще не знает об уничтожении группы Табачника.
– Да, никакой уверенности, на авось работаем. – В одежду Ткачука что-то впилось, он начал вертеться.
Рядом лежали лейтенант Бурмистров и младший лейтенант Царевич из его отдела. Первый постарше, грузноватый, но вроде опытный. Второй еще бриться не начал, но Ткачук его рекомендовал как исполнительного и удачливого работника.
Офицеры засыпали себя листвой. Каждый свил уютное гнездышко, пристроил под рукой оружие.
Они загорали уже несколько часов. День завершался. К каплице никто не подходил. На дальней излучине появился рыбак с удочкой, но быстро испарился. Потом по мостику прогремела громоздкая подвода. Возница шел рядом, щелкал кнутом.
Минуты текли, как вязкая смола. Тупое ничегонеделанье начинало утомлять.
– Тихо! – Алексей вдруг напрягся. – Идет кто-то.
Офицеры замолчали, вжались в землю. Наконец-то хоть какие-то подвижки! Человек приближался справа, брел по опушке леса.
«Не заросла еще народная тропа», – подумал капитан.
Неясный силуэт мелькал за кустами. Потом Кравец разглядел щуплого невысокого мужчину в пиджаке и мятом картузе. Длинный нос выпирал из-под козырька. Глаза настороженно бегали.
Он подошел к часовне, остановился, сунул руки в карманы, начал что-то тихо насвистывать. Этот тип еще раз осмотрелся и вошел в каплицу, которая просматривалась насквозь.
