Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
"
"Ирина Владимировна Савицкая сидела за печатной машинкой, прямая, как штык. Пальцы ее стучали по клавишам. Она выполняла свою работу, но при этом думала о другом. Глаза женщины смотрели не на лист бумаги, ползущий из ундервуда, а куда-то сквозь него. Ирина погрузилась в себя, ничего не замечала. Рядом с ней на чайном блюдце лежало надкусанное яблоко.
«Обед, – подумал Алексей. – Наливное яблочко и серебряное блюдечко».
Несколько секунд он неотрывно смотрел на женщину. Она почувствовала это, вздрогнула, вскинула глаза.
– Ой, здравствуйте, – выдавила Ирина. – А Николая Акимовича нет.
– Здравствуйте, – сказал Алексей. – Нет, так и не надо.
– А кто вам нужен?
– Вы.
В ней словно что-то дернулось. Последовало быстрое движение глаз. В них мелькнул страх, но она быстро справилась с собой.
– Я? – Ирина Владимировна неуверенно улыбнулась. – Даже боюсь представить…
– Вот и правильно, не представляйте, товарищ лейтенант. Я пошутил. Работайте. – Он прикрыл дверь и зашагал к лестнице.
На улице светило солнце, разгорался жаркий день. Часовые вытянулись, он небрежно им козырнул, спустился с крыльца.
Во дворе комендатуры стояла полуторка. Вспотевший сержант яростно крутил рукоятку. Машина взбрыкивала, сотрясалась и снова глохла. Сержант выругался, распахнул капот, полез в двигатель с тяжелой отверткой.
Рядом с машиной прохаживался злой Осипчук, разжалованный из капитанов, и нетерпеливо смотрел на часы.
– Романенко, пропади ты пропадом, машина сегодня поедет или нет?
– Машина поедет, товарищ старший лейтенант.
Капитан шел по улице, исподлобья смотрел по сторонам. Он прошагал мимо заколоченной церкви, остановился, закурил.
Из дверей хлебного магазина, стоявшего на другой стороне дороги, высовывалась длинная очередь. Люди не двигалась, ждали прибытия фургона, который прошедшей ночью использовался по другому назначению. Они угрюмо смотрели в его сторону, отворачивались. Кто-то презрительно сплюнул.
Капитан уже прошел полквартала, а тяжелые взгляды все еще царапали его спину. Отворачивались люди, идущие навстречу. У многих в глазах мелькал страх.
У госпиталя он сбавил ход. Во дворе стояли машины. Мужики в серых халатах вытаскивали из кузовов какие-то коробки.
Вокруг них суетилась старшая медсестра Рая Полищук, махала руками, давая понять, что данный груз требует трепетного отношения.
