В «Палаче мафии» мир ужаса и жестокости. Духи-наркоманы не боятся смерти, но они рвутся на пулю в бессмысленных бойнях. Наркотическая дури поглощает страхи, и в этом адском хаосе каждый считается наживкой для убийства. Таинственный кровопролитие и безысходность создают атмосферу безвыходности, где жизнь теряет смысл....
Диктофон и видеокамера заработали в режиме записи… Зачем он это делает? Неужели он собирается записывать, как Бекас будет насиловать Настю?.. Нет, этого он делать не будет. Он остановил съемку… Но как остановить самого Бекаса?
А тот пока что не собирался приводить в исполнение свой гнусный замысел. И даже закрыл двери в комнату, где беззащитно спала Настя.
– Ну, черт, ты хоть понял, как ты попал? – спросил он.
Кирилл снова привел в действие шпионскую технику. Это вышло у него самопроизвольно."
"– Как на Настю вышли? – хмуро спросил он.
– А ты угадай с трех раз! – хохотнул Бекас.
– Пыжик?
– А ты думал!
Пыжик вскочил с кресла.
– Николай Павлович, я же просил! – психанул он.
– Эй, Андрюха, я не понял, в чем проблема? – наигранно удивился главбандит. – Ты исполнил свой долг. И я не могу этого скрывать!
Кирилл посмотрел на Пыжика, как на последнее ничтожество, презрительно усмехнулся:
– Иуда!
Больше он ничего не мог ему сказать.
Какой смысл выпытывать у него всю правду. И без того ясно, как все было.
– Какой же он иуда? – заступился за него Бекас. – Он классный пацан. А иуда – это ты!.. На ментов работаешь, гад!
Кирилл похолодел. Похоже, после шаха он сразу нарвался на мат.
– Что напрягся, сучий потрох! Думаешь, я не въехал, кто чистильщиков завалил? Твоя работа, мразь!
Бекас подался вперед. Видимо, хотел ударить Кирилла. Но вовремя вспомнил, что у того свободны ноги, отступил назад.
– Гонишь ты! Какие чистильщики? О чем ты?
– А вот баки мне заправлять не надо!.. Ты с Пыжиком вчера ночью по телефону говорил?
– Ну, говорил.
– Про Астафьева базар был?
– Ну, был…
– А ты о нем своей сучке Насте сказал?
– Не говорил…
– Пурги не надо!.. Ты хоть знаешь, что эта сука трахалась с Астафьевым как последняя блядь!
Верить этому уроду – себя не уважать.
– Ты думаешь, я тебе поверю?
– Да мне плевать, веришь ты мне или нет. Твоя Настя – конченая тварь.
– Да не мочил я никого!
– А твоя сука говорит, что мочил! Ты думаешь, мы у нее не спрашивали?
Может, и спрашивали. Перед тем как усыпить. Но знать Настя ничего не могла. Потому что Кирилл ей ничего не сказал.
– Она сказала, что ты ночью куда-то уезжал, – продолжал давить его Бекас.
Вот это она могла сказать. И это не предательство.
