В «Палаче мафии» мир ужаса и жестокости. Духи-наркоманы не боятся смерти, но они рвутся на пулю в бессмысленных бойнях. Наркотическая дури поглощает страхи, и в этом адском хаосе каждый считается наживкой для убийства. Таинственный кровопролитие и безысходность создают атмосферу безвыходности, где жизнь теряет смысл....
Просто она сказала, что было. Жаль, надо было ее предупредить…
– Ну, уезжал. К Пыжику на блядки погнал. Потом передумал, вернулся…
– Кого ты лечишь? – взбесился Бекас. – Может, ты скажешь, куда запасной ствол из машины делся? Тот, который с глушаком…
А вот это веский аргумент против Кирилла. На суде можно было опровергнуть эту улику. Но здесь свой суд. И оправдываться бесполезно.
– Ну что, козел, дальше отпираться будем? – с демонической радостью спросил Бекас.
Кирилл промолчал. Доказать он ничего не докажет.
Со стволом его Пыжик сдал. И про ночной разговор он рассказал. Все на нем сходится… Хотя что можно еще от него ждать? Он же бандит. А Кирилл принял его за товарища…
Кирилл посмотрел на Пыжика. Но взглядом встретиться с ним не мог. Тот упорно прятал глаза. Переживает. Стыдно ему. Хорошо хоть так…
– Все, ментяра позорный, кранты тебе! – на траурной ноте заключил Бекас.
А он не просто бандит, он натуральный садист! Знает, что для Кирилла страшней…
– Ничего, гнида, я тебя и в аду найду! – смерил его презрительным взглядом Кирилл.
– Ты в аду свою трахнутую сучку найдешь!
Бекас – моральный урод. На таких даже обижаться грешно… Слова его, конечно, обидные. Но есть в них успокаивающий смысл. Кирилл и Настя умрут вместе. И встретятся на том свете.
И все же напрасно успокаивал себя Кирилл. Ему хотелось взвыть волком, броситься на Бекаса и клыками вскрыть ему глотку. Но его телохраны крепко держали его. Их было трое. И они заставляли смотреть, как их ублюдочный шеф срывает одежду со спящей Насти, как стягивает с себя штаны, как обнажает свое уродище.
Но Бекас и не собирался подыхать. Он навалился на спящую Настю, подмял под себя… Кирилл застонал от бессилия. Он ничем не мог помочь Насте. Но и смотреть на эту гнусность не мог. Он закрыл глаза и низко склонил голову. Но это не выход.
