В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
Делегаты приняли корявый проект конституции, присягу бойцов УПА и множество других документов. Председателем подпольного правительства закономерно назначили командующего УПА Романа Шухевича. Не пойми с какого перепугу председателем УГВР был избран уроженец Полтавщины Кирилл Осьмак. Его считали человеком прямолинейным, верным делу. Бывший эсер, член Петлюровского правительства, он всю жизнь грезил об украинской самостийности. Внес некоторый вклад в создание УПА. Но Дантисту казался чистоплюем, с которым каши не сваришь.
Сразу после избрания Осьмак будто перескочил на другую ступеньку и глядел на всех уже требовательно, как положено по должности. С Дантистом, который ему втолковывал о задачах СБ, общался свысока – спасибо, по щеке не трепал:
– Нужды Безпеки, конечно, будут рассматриваться в приоритетном порядке. Но при условии, что ваша деятельность будет под строгим контролем парламента.
Так и сказал – парламента.
«Эка соловушка запел, – подумал со злостью Дантист. – Контроля ему не хватает со стороны его бутафорского нароста. Ничего, болтун. Ныне все быстро меняется. Глядишь, по-другому в наших руках зачирикаешь».
Для себя Дантист сделал отметочку – этот человек для дела обуза. Все эти мечты о парламентах и его объединяющей силе сейчас скорее вредны. Населению на какой-то УГВР плевать – селяне его знать не знают. Единственная сила – это УПА, ее народ и воспринимает как украинскую власть.
После этого исторического события во Львове на конспиративной квартире Дантист встретился с куратором. Тот выслушал информацию о съезде без особого интереса – похоже, уже знал о нем все.
Удивительно, но подполковник Кляйн (получил это звание недавно) вовсе не был удручен положением дел на фронтах. Указал, что нужно настраивать членов ОУН на то, что успехи русских сильно переоценены.
Дантист подозревал, что Кляйн балаболит для вида. На самом деле у него совсем другие соображения по поводу будущего – и своего, и всей Германии.
«Может, они вообще сдаться сейчас рассчитывают. Не Советам, а англичанам. Они общий язык всегда найдут. А Советы тут додавят нас», – такие мысли дурные лезли в его голову.
