В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
– Надеюсь, одобрение соратников гарантировано?
– Несомненно, – кивнул майор.
Это означало, что агентура абвера в ОУН (Б) уже получила соответствующие указания…
Глава 18
В Сталинграде шла невиданная в истории бойня, от которой зависела судьба войны. Там оказалась запертой группировка из двадцати двух немецких дивизий общей численностью в триста тысяч человек. Ивану порой было стыдно, что он здесь, в полусотне километров к югу от Сталинграда, в тишине заснеженных степей, ждет у моря погоды, тогда как красноармейцы, проявляя чудеса мужества и стойкости, давят фашистского гада в городе на Волге.
Но Иван знал, что прохлаждаться ему недолго. Немцы не оставляли попыток деблокировать окруженную армию Паулюса. И не сегодня завтра на позиции, на которых вросла в землю дивизия, накатит стальными гусеницами четвертая танковая армия генерал-полковника Германа Гота.
Декабрьские морозы 1942 года под Сталинградом были почти такие же лютые, как в сорок первом под Москвой. От холода не было спасения даже в землянках, не говоря уж о позициях.
В такое морозное, хрустящее снегом утро Иван получил от своего командира роты приказ – бронебойщики передаются в оперативное подчинение первому батальону. Командование полагает, что там танкоопасное направление. Но ротный сам так не считал:
– Там местность пересеченная, танки вряд ли полезут. На курорт идешь, Вильковский.
– На зимний, – хмыкнул Иван.
Но танки пошли именно там. Немцы посчитали, что там их не ждут.
Немцев было много. Очень много."
"Первую волну удалось отбить общими усилиями пехотинцев, бронебойщиков и артиллеристов. Но и потери они понесли большие. Слава богу, у Ивана все остались живы.
– Это они не знают, на кого нарвались. На бронебойщков Вильковского! – с гордостью воскликнул сержант Богатырев. – Отбились!
– Еще не вечер, сержант. Еще даже не день, – возразил Иван.
И как в воду глядел.
Иван командовал. Лупил из ППШ по наступающей пехоте. Стрелял из ПТР по бортам танков. Когда это не помогало, лез под гусеницы со связкой противотанковых гранат. Оглох от близких взрывов и был опален огнем.
Боеприпасы вышли. Своих людей Иван уже почти не видел. В каком-то полузабытьи еще отдавал команды. А гитлеровские танки и пехота все накатывали.
