В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
Тех, кто агитировал против призыва, принародно вешали.
Продолжались бои УПА с партизанами. Многие селяне оказывали партизанам посильную помощь. Иногда даже бойцы повстанческой армии шли с ними на контакт из страха, по родственным мотивам или иным причинам. Безпекой это пресекалось жесточайшим образом.
В конце марта Дантист с Адвокатом и верными телохранителями-палачами выехал в район села Баличи в тридцати километрах от Львова, где в лесу располагалась сотня самообороны.
Сотню выстроили без оружия на лесной опушке.
– Опанас Мрыч! – крикнул Дантист.
– Я, – откликнулся долговязый, с непропорционально широкими кистями рук деревенский увалень и начал бледнеть.
– Выйти из строя!
Парень вышел из строя, и было видно, как дрожат его ноги.
Дантист кивнул. Двое сотрудников СБ подошли к парню. Обыскали. Поставили на колени.
– Показаниями наших боевых братьев Опанас Мрыч изобличен в связях с партизанами! – прокричал Дантист.
Парня все сильнее била дрожь. На лице застыла гримаса ужаса.
– Пан, не было такого! – завопил он.
– Ты утверждаешь, что мы лжем? – удивился Дантист. – Что твои боевые товарищи лгут?
– Нет, пан. Но не было такого!
Он на коленях подполз к Дантисту и попытался обнять его за ногу, поцеловать сапог. Тот брезгливо отпихнул его ногой и отчеканил:
– Приговаривается к смерти!
Опанаса повесили гуманно – без особых издевательств.
В селе Дантист и его люди заночевали, выставив охранение – мало ли что придет в голову отряду УПА после такой экзекуции. Да и партизаны не спали.
Утром к ним в гости заявился командир ячейки СБ Седой. На экзекуции он не был. С помощниками два дня вылавливал троих местных поляков – все-таки выловил и предал, как положено, мучительной смерти.
Седой радушно поздоровался с Дантистом.
– А вы что, Опанаса повесили?
– За связь с партизанами, – пояснил Дантист. – Твое упущение, что вовремя Иуду не выявил."
"– Не-е-е, – лениво протянул Седой, потягиваясь. – То другой Опанас Мрыч был. Однофамилец. Он у Сома в курене был и давно к партизанам утек. А наш Опанаска ни при чем. Так что зря повесили.
