снова приобрели коней для предстоящей поездки и повернули их сначала на север, а потом на запад. Путешествовали они по-прежнему в обличье музыкантов, хотя в Вустере Ронуин послала брата на ярмарку за красивым нарядом. Даже он понимал, что она не может появиться в Хейвн-Касле в шоссах и с коричневой физиономией. С волос краска давно сошла, и они снова отросли до плеч. А вот сок ореховой кожуры, которым она была вымазана с ног до головы, хотя и поблек, но кожа все равно казалась желтоватой. Накануне приезда в Хейвн они остановились у ручья, и Ронуин вымылась — впервые за все это время, — старательно оттирая лицо и руки намыленной тряпкой. Конечно, горячая вода наверняка сотворила бы чудо, но Ронуин была лишена любых удобств. Завтра она первым делом прикажет нагреть воды и целый час просидит в лохани.
Утром она переоделась в платье из темно-синего бархата, с коттом из голубого шелка, со шнуровкой по бокам и единственной завязкой у выреза. Талию перехватывал скрученный шелковый жгут. С простого тонкого венчика из такого же шелка свисала призрачная вуаль.
Не доезжая до Хейвна, Глинн остановил лошадь:
— Здесь я покидаю вас, сестра. От и Дьюи проводят тебя домой.
— А почему ты не поедешь с нами? — удивилась она.
— Рейф де Боло не знает, кто я на самом деле. Я наговорил ему всяких небылиц относительно того, что уезжаю во Францию, чтобы закончить образование и принять сан. Вряд ли я смогу появиться в твоем обществе и легко все объяснить. От и Дьюи скажут, будто твой отец отправил их искать тебя и им повезло. Никому, кроме Эдварда, нет дела до того, где ты была все это время. Не отвечай ни на чьи вопросы.
— А куда ты поедешь?
— Я останусь здесь, а От и Дьюи будут сообщать мне, что творится в Хейвне. Вон в том окруженном лесом холме есть пещера, которая временно приютит меня. От знает дорогу. Поезжай и отбери у Рейфа де Боло Хейвн. Пусть убирается вместе с сестрицей. Если понадобится призвать на помощь отца, я сам к нему отправлюсь.
Стражники раскрыли рты от изумления, когда Ронуин въехала в ворота и остановила во дворе коня. Первым, кого она увидела, оказался отец Джон. Бедняга побледнел и перекрестился.
— Покойся с миром, призрак, — дрожащим голосом прошептал он.
— Это я, Ронуин! Я наконец вернулась домой! — воскликнула она.
— Господи, помилуй нас грешных! — Священник никак не мог опомниться. — Пойдемте со мной, госпожа, мне нужно многое вам рассказать.
— Все в свое время, добрый отче, все в свое время. А пока я пойду в зал.
