Неужели ему было так уж необходимо обращаться с ней столь жестоко? Он наслаждался каждой минутой, негодяй! Что ж, по крайней мере некоторое время он ее не побеспокоит. Твердо обещал, а она чувствовала: Эдвард де Боло — человек слова, несмотря на то что случилось прошлой ночью.
Энит помогла госпоже одеться. По дороге в церковь они молчали. Ронуин в каком-то трансе повторяла слова Господни, когда неожиданно увидела рядом мужа. Ап-Граффид не появился. Он вообще ходил в церковь только в случае крайней необходимости. По окончании службы Эдвард взял жену за руку и они вместе вернулись в зал, где уже накрывали к завтраку. Принц стоял у огня с большим кубком в руке.
— Ты не забыл? — встревожилась она.
— Нет, — заверил де Боло. — Но взамен я хочу получить обещание, что ты будешь называть меня по имени. Сумеешь?
— Да, Эдвард, — отозвалась она.
Ллуэлин, заметив, как де Боло улыбнулся жене, подумал, что этот союз, вполне возможно, окажется счастливым.
Хорошо бы… Видит ли Вала, что он сделал для Ронуин все, что мог?
— Доброе утро! — прогремел он.
— И вам, господин мой. Ты покидаешь нас сегодня, — не столько спросил, сколько констатировал Эдвард.
— Возможно, если удостоверюсь, что ты действительно стал мужем моей дочери, Эдвард де Боло. Покажи мне доказательства свершения брака. Хочу видеть невинность моей дочери, запятнавшую простыню вашей брачной постели.
У Ронуин при этих словах загорелись щеки, но ее муж преспокойно повернулся к Энит:
— Принеси простыню, девушка.
— Нет! — воскликнул принц. — Я пойду в спальню и лично удостоверюсь! Надеюсь, никто не станет возражать?
— Иди, — равнодушно бросил Эдвард, взбешенный его бесцеремонностью. Как может отец так унижать собственную дочь!
Вернувшись в зал, ап-Граффид громогласно объявил:
— Вижу, ты не дал ей спуску! Прекрасно! Теперь она твоя жена, и у меня нет на нее никаких прав, кроме тех, которые предполагает родительская привязанность.
— Родительская привязанность?! — взорвалась Ронуин. — Тебе такие чувства не знакомы, ап-Граффид! И ты еще с ханжеской улыбочкой говоришь о любви к детям?! Стыдись!
— Ронуин, — тихо остерег муж.
Она хотела обрушить и на него свое негодование, но, вспомнив кое о чем, поспешно закрыла рот.
— Пойдем, господин мой, пора к столу, — позвал Эдвард. — Кроме того, я хотел просить тебя об одном одолжении.
Они сели за высокий стол. Ронуин устроилась между мужем и отцом.
