– Что-то про якорь…
– Ваше величество! – испуганно взмахнула руками Вероника, – ваше величество… В моем мире это недопустимо в присутствии дамы…
– О! Простите меня! Я запомню. – Император поцеловал руку принцессы.
Принцесса же стояла в глубокой задумчивости, но причиной была вовсе не бестактность императора. Якорь… море… Вероника посмотрела на императора и улыбнулась. Она знала, что нужно делать!
Вероника шла в их с Ричардом покои. Мимо темных портретов в массивных золоченых рамах, мраморных каминов, канделябров в виде бронзовых грифонов.
Удивительно, каким привычным, родным и домашним стал дворец за последнее время. Бедный. Сколько же ему пришлось пережить? Эти стены помнили и первый крик новорожденного, и последний стон умирающего. Они видели битвы магов, слышали звуки рояля, шептались с призраками, были вынуждены укрывать предателей и убийц и не имели возможности утешить беззвучно рыдающих от боли и безысходности. А сегодня парадную залу засыпало песком мира Ваду, выбило окна…
– Прости. И… спасибо, – прошептала в тишине принцесса Тигверд, поглаживая позолоченную ручку двери.
– И где же вы были, ваше высочество?
Ника вздрогнула. Коварные планы пробраться незамеченной, нырнуть в постель, чтобы коснуться ледяными пятками… В общем, планы рухнули. Ее застали на месте преступления. Подкараулили. Выследили. Рассекретили. И зачем она вышла замуж за военного?
Муж сидел в кресле и улыбался. Глазами. Черными глазами с алыми всполохами. Как он это делает? Грозное, сердитое лицо. Брови сдвинуты. Губы сжаты. Руки вцепились в подлокотники до побелевших костяшек, спина напряжена, а глаза… Глаза смеются!
– Ходила твоего отца проведать, – отчиталась она и решительно уселась к магу на колени. – Знаешь… Что-то он… Как будто сам на себя не похож.
Ричард покачал головой, притянул жену к себе. Поцеловал в макушку. Ника обняла грозного супруга в ответ, и они разом умиротворенно вздохнули.
Камин вспыхнул потрескивая, будто соглашаясь: «Да… Дела. Ну? И что там с нашим императором?»
– Похоже, на отца напали мысли о том, что он ничего хорошего предложить любимой женщине не может, – вдруг ответил Ричард.
– Ты… так думаешь? Это… из-за Наташи?
– Думаю, да. Он привязался к ней. К ребенку. Они подолгу разговаривают.
