Паша и Стихии пытаются спасти девушку от Империи Тигвердов и Пустоты. Их приключения разворачиваются на фоне Невского и Питера, где скрывается напряженная интрига. Неизбежное столкновение с прошлым и долгом порождает новые конфликты.
Да тот бродячий музыкант, с которым инквизитор беседовал вчера, вел себя достойнее! Старик, несмотря на то, что приговор был совершенно справедлив, заслуживает большего уважения, чем это…
Влажные стены подземелья, лязг цепей, вой мэра. У Светлейшего раскалывалась голова. Он вспомнил мелодию. Чистые, нежные звуки. Стало легче. Немного.
Какой контраст… Вчера в этой же камере они беседовали о музыке. Колдун – как он себя назвал? Зорго Цум? Искал своего друга. Попросил мелодию вывести его к нему. Инквизитор усмехнулся: скрипка привела бродягу прямиком под копыта их коней.
Музыка… Музыка! Это свет. Это любовь. Магия же – тьма. Зло. И он, Шонн Рам, тоже – зло. Потому что он – маг. Но он – орудие Порядка. Чистоты. Справедливости. Когда они уничтожат всех, правильным было бы уничтожить и себя. Но нет. Этого не будет. Останутся маги. Элита. И будет контролировать остальных. Мир не совершенен. Музыка совершенна. Она прекрасна…
Жаль, что старик оказался колдуном. Его искусство дарило покой. Проклятый серый песок – и тот замирал от звуков, не шипел и не двигался, как будто… слушал.
Жаль… Удивительно, но на допросе пожилой музыкант утверждал, что магией не владеет. Марк еще удивился. Оба нэйро понимали, что Цум не лжет. Так и осталось загадкой: то ли старик и сам знать не знал, то ли верить не хотел?
А сегодня вместо старика – мэр, которого и человеком называть не хотелось. Так, тело…
– Светлейший!.. О-о-о! Вы… Вы не погибли!
– Мою тень убили, – тихо проговорил инквизитор и с удовольствием увидел, как мэр пополз обратно в угол.
– Вы маг? – шепотом спросил он у Шонна Рама, не отрывая от лица инквизитора выпученных, полных ужаса глаз.
– Тень – это должность. Двойник, обеспечивающий высокопоставленному лицу свободу для маневра.
В ответ на его тираду мэр заскулил. Тоненько и противно.
– Спятил он от страха, что ли? – спросил у самого себя инквизитор.
Голова раскалывалась. Казалось, внутри черепной коробки тоже был ненавистный песок. Серый. Раскаленный. Как… пепел. Пепел костра, запомнивший крик заживо сожженных лишь для того, чтобы сейчас причинять ему боль, разрываясь в самом центре бедного, измученного сознания.
Вдруг нестерпимо захотелось услышать звуки скрипки. Плач струн, зовущий за собой, проникающий в самое сердце…
Поверить! Поверить и пойти за музыкой, потерявшей хозяина. Ни о чем не думая, брести вперед за осиротевшей магией, уводя ее из города в поисках себя самого.
