О чём книга «Паноптикум»
Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.

Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.
Раздел Chitat.online для книги «Паноптикум» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Затянулась особенно глубоко, прищурено глядя на лунную дорожку и заталкивая внутрь порыв ударить Аслана еще до того, как он начал предпринимать попытки спасти мою печень, но он просто накинул мне плед на плечи. И сжал их. У меня сигарета выпала из пальцев, когда прозвучал глубокий низкий голос:
— Уже прохладно.
И Эмин сел на песок позади меня, плотнее запахивая на мне плед и притягивая спиной к себе на грудь. Дыхание сорвалось. Я вжалась спиной, вжалась в его руки, обнимающие крепко и сильно. Повернула голову и уткнулась носом в шею, не в силах подавить всхлип.
Тепло его тела. Его запах мне под кожу, его губы мягко сцеловывающие мои слезы. Его руки, сжимающие до боли, до перехвата дыхания, все это отогревало, убивало ад внутри, напитывало освобождением и ощущением когда просыпаешься от кошмара и понимаешь, что это всего лишь сон. Отступающий, становящийся глупым и нереальным, когда он поймал мои губы своими и теснее вжал мое тело в себя.
Повернулась к нему, вставая на колени и крепко обхватывая его голову руками, целуя глубоко и жадно. Жадно настолько, что наверняка причиняла ему боль, но он не отстранялся, никак не гасил мою алчность, пускающую дрожь в тело, судорогу в руки, обхватывающее его за голову и плечи.
Руками мне под футболку, сжимая кожу спины до боли, разрывая ощущение давления этого чужого мира, отодвигая его, заставляя теснее вжаться в самого себя.
Отстранился, потерся лбом о мое плечо, надавливая на спину, подсказывая сесть. Не могла. Физически не могла разжать руки на его голове. Прижалась губами к виску. Тело все еще дрожит, все еще страшно, все еще не верится. Что он тут. Рядом. Обнимает, обжигает дыханием кожу.
Упала на песок и обняла его за плечи, уткнувшись носом чуть выше воротника белой рубашки. Глухо, дрогнувшим голосом спросила:
— Все?
— Да. — Краткий выдох мне в волосы, пальцы с упоением медленно по спине, по коже, покрывающейся мурашками.
Убрал руки, чтобы снова накинуть на меня плед. Ждал. Пока мое измученное кошмаром и собственным отторжением происходящего тело перестанет бить дрожь.
— Аслан сказал… — негромко начал он, положив подбородок мне на макушку.
— Аслан пиздит много, — буркнула я, понимая, о чем сейчас пойдет разговор и не желая этого. — Я на нервах не могу есть и иногда забываю про это. Только и всего. Потом он впихнул в меня половину холодильника, пригнал местных докторов и все сейчас нормально. Видишь, вон побухать даже успела. — Не глядя кивнула в сторону, где должна была валяться бутылка. — Аслан ему сказал… Вообще язык за зубами не держит. Про тест сказал, про это тоже успел. Находка для шпиона.
— У него работа такая.
— Как в обратную сторону, так нель… — я отстранилась, вскидывая голову и вглядываясь в карий теплый мрак.
— Нельзя. Работает он на меня.