Автор
В романе "Папа (для) моей дочери" автор рассказывает о рушившихся догадках и сломанной реальности: одна ночь показалась столь непохожей на все остальные, что вспомнить её стало опасным. Чудовищная гипотеза раскалывала сердце страницами невероятных открытий — о краткой жизни любви и отсутствии самого главного свидетеля....
Потом мы оба стояли в кабинете директора с повинной головой. Иван Фёдорович, суровый дядька, которого мы все боялись, пытался узнать, кто из нас был на крыше. Но в итоге похвалив за стойкость, отправил домой.
С окна над несчастной пристройкой сняли ручку, и оно потом совсем не открывалось. Классная влепила строгий выговор нам обоим, пообещав, что сообщит родителям, но судя по тому, что воспитательной беседы я так и не дождался, родителей в известность не поставили. Зато мы с Вадимом стали лучшими друзьями. Бархалеев стоял за меня горой, впрочем, как и я за него.
В старших классах дружба с Бархалеем принесла ещё один существенный плюс: за ним бегали все девчонки. Естественно, и мне перепадала часть такого желанного в этом возрасте внимания. Высокий голубоглазый брюнет заставлял смотреть вслед чуть ли не каждую, я же значительно проигрывал на его фоне. Рост у меня до заветных 180 сантиметров не дотягивал, да и внешность ничем не примечательная. Но это не мешало нам быть самыми популярными у девчонок.
Ирина уснула. Я осторожно снял завязки с её изящных запястий. Вздох вырвался из её груди, и она опустила руки. Как же мне хотелось поцеловать её в чуть приоткрытые губы! Но я боялся, что она проснётся. Едва касаясь, стянул повязку, открывая лицо. Если можно было увидеть ангела, то он лежал сейчас передо мной.
Я не видел Вадима, когда вышел от неё, и больше с ним не встречался. Я не смог бы признаться другу, что до безумия хотел его жену. Каждую ночь, каждый час, каждый миг. Я заболел Ириной Бархалеевой.
"Как же я ненавидел себя сейчас! Ненавидел за слабость, что сдержал тогда слово, данное Вадиму: не подходить даже близко к его жене, хотя до одури хотел взглянуть на неё хоть мельком. Но я знал, что сорвусь. А ещё знал, что она очень любит своего мужа, и радовался, если мне удалось оставить в ней частичку себя.
Смотрю на закрытую дверь, за которой скрылась Ирина, и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не ворваться за ней.
Хорошо, что на работе был полный завал, иначе я бы свихнулся. Хотел дать Ирине время до воскресенья, но не сдержался и позвонил ей в среду. Ничего нового: «абонент временно недоступен».
– А ты почему не в садике? – спросил племяшку.
Для меня оказалось полным сюрпризом застать её одну дома рано утром в среду.
– Садик сегодня не работает.
