Автор
Автосервис на Балтийской уже много лет сохраняет высокий уровень обслуживания в соответствии с европейскими стандартами, заставляя его цениться среди москвичей. Однако не все автотоварищи могут обеспечить стабильность рабочего процесса так, как это делает Колян Степанович – администратор этого сервиса....
Вот вроде бы вы с ним по фактам равны, а стержень-то у него покрепче будет. Странно.
– Что тут странного? Люди разные.
– То и странно, что вы уже полжизни прожили, а он только-только в игру вступает.
– Потому и усердствует. Наивно полагает, что сможет систему под себя подмять, – заявил Монин. – Нет уж, увольте! Я в такие игры лет десять как не играю.
– И тем не менее только благодаря тому, что он в эти игры играет, мы сейчас сидим здесь, – ответил Гуров.
– Похоже, пришло время говорить правду, Иван, – подытожил Крячко.
Монин еще с минуту думал, потом махнул рукой и приступил к рассказу. Проблемы у Волкова с бизнесом и правда были. И не только у него, как выяснилось позже. Все шло ровно практически до самой смерти Волкова. Он занимал крепкую нишу в бизнесе, имел обширную клиентуру в области и был доволен жизнью. На городские прихваты лапу не накладывал, сбытчиков металла у конкурентов не переманивал. Одним словом, довольствовался тем, что имел.
Но за пару недель до его смерти ситуация изменилась.
Обычно приветливый, словоохотливый Волков вдруг стал угрюмым, вспыльчивым и вообще каким-то дерганым. Видимых причин для смены настроения Монин не знал. Заказы шли ровно, в соответствии с сезоном.
"Фаечка, как за глаза звал ее Монин, Волкова бросать не собиралась. Возможно, она даже искренне любила его. Насколько ей позволяла любовь к самой себе, надо полагать, но все же любила. Она и ухаживать за ним не отказывалась. И завтраки готовила, и одежду стирала, и вообще любую его идею готова была поддержать.
Истинная причина непривычной нервозности Волкова вскрылась за неделю до его смерти. Нет, вскрылась – неподходящее слово. Скорее обозначилась.
