Для чего это нужно, Мухамбетов не сказал, а Сазонов не спросил. И второй раз, когда тот с аналогичной просьбой обратился, тоже не спрашивал. На самом деле в обе эти даты Мухамбетов в Сочи не приезжал.
Закончив рассказ, Сазонов обреченно вздохнул и спросил, что теперь с ним будет. Гуров не стал давать пустых надежд. Сказал лишь, что, если парень, которого Сазонов наколол на арматуру, окажется жив, ему ничего не грозит. Если же окажется, что он умер, все будет зависеть от волеизъявления его друзей. В любом случае слова Сазонова придется проверить.
– Справедливо, – нехотя признал Сазонов и ткнул пальцем в сторону Мухамбетова: – А он?
– Поверьте, он для вас больше угрозы не представляет. Ни он, ни его запись, – ответил Лев. – У него теперь голова о своей шкуре болеть будет. Что скажете, Мухамбетов?"
"– При этой гниде ничего говорить не стану, – выдал Мухамбетов. – Я его от тюрьмы спас, а он меня сдал, как последний…
– Поосторожнее с выражениями, – предостерег Крячко. – Эмоции при себе оставь, пригодятся.
– Ладно, Сазонов, ложитесь спать. Надо бы с вас подписку о невыезде взять, но, думаю, вы и так никуда не денетесь. Слова ваши проверим. Будет необходимость – вызовем, а пока живите, как жили. Всего хорошего!
Гуров направился к выходу, на ходу подав знак Крячко, что пора выводить Мухамбетова. Крячко подтолкнул того к выходу. Сазонов проводил их до калитки, подсказал, где лучше поймать машину, и скрылся в доме. От Сазонова поехали прямиком в аэропорт. Оформили проездные документы, выпросили у охраны аэропорта помещение, в котором можно провести допрос, усадили Мухамбетова на стул и потребовали полный расклад. До регистрации на рейс оставалось часа четыре, времени для беседы более чем достаточно.
Свой предыдущий рассказ Мухамбетов подкорректировал, убрав из него все выдуманные эпизоды. Получилось более складно, и теперь больше походило на правду. Как и раньше, Мухамбетов утверждал, что общая идея принадлежит Якимушкину. Надоело тому под Паршиным ходить, он решил бабла срубить и отделиться от партнера. Только план разрабатывать ему Мухамбетов не помогал. Посоветовал обратиться к Бороде, Дмитрию Бородину, скупщику более широкого размаха. Якимушкин и обратился. Какой у них получился уговор, Мухамбетов не знал, но когда тот пришел к нему повторно, план уже не выглядел детской забавой. Скорее тактической разработкой военных.
Мухамбетов потребовал процент от сделки, если дело выгорит. За это он подписался уболтать остальных конкурентов. Якимушкин понимал, что ни Семибратов, ни Шилов, ни тем более Волков его слушать не станут. Кто он такой? Всего лишь помощник солидного бизнесмена. Без роду, без племени, без репутации. А Мухамбетов вес имеет, вот и пришлось Якимушкину согласиться. Уговорились на год.