Даже в доме матушки Готе она первая таскала за космы тех девок, что гадили другим из-за спины или сыпали стеклянную пыль в пудру. И нет, она не шпионила ради собственного удовольствия или полоскания чужого исподнего. Все было попроще — она хотела помочь.
По её меркам госпожа Ири и господин Эт были идеальной, прекрасной, волшебной парой. Крылатыми чудесными созданиями, свободными и сильными, такими, какой Диве саму себя с детства видела в снах, такой, какой никогда не смогла бы стать наяву. Отплясывая на сцене перед пьяными магами, пытаясь отрешиться от вязкой, беспросветной реальности, она всегда закрывала глаза и представляла себя вот такой — летящей, крылатой, свободной. В эти грёзы ныряла, когда хотела отрешиться от того, что происходило с её телом. "Меня здесь нет, — говорила она себе. — Я там, в небе. Я лечу".
Оказаться рядом с замечательными волшебными созданиями — что могло быть желанней? Она слышала, что крылатые Властелины — само волощение магии и неба, что они при желании могут обучить всем секретам всех миров. Потому-то, когда Жрец Тьмы стал отбирать девушек для нового Властелина, Диве буквально когтями выцарапала себе место. Тут ей очень помогла нелюдская кровь: она казалась моложе своего возраста, и грязь улиц, которые так долго были её домом, не заставила её красоту потускнеть. Сыграло свою роль и то, что она безропотно согласилась на унизительные проверки и процедуры у лекарей — Властелину Жрец хотел предоставить все самое лучшее, потому девушка должна быть здорова и казаться невинной. Ритуал соответствующий, изобретённый для нужд невест из далёкой Ирребы, был не самым приятным, но Диве прошла его безропотно. Она знала прекрасно: разумеется, невинность в их век не играет особенной роли, если речь идёт о настоящих чувствах и равных партнёрах. Товар же, как ни крути, больше ценится неиспользованным.
Диве хорошо понимала властных мужчин — долгое время от их благосклонности зависела её жизнь. Она умела себя вести с теми могущественными, не терпящими отказа, жёсткими, возносящими удовлетворение собственных желаний в абсолют существами, которые так нравились иным девицам — как правило, до первого тумака или первой измены. Хотя, ей частенько доводилось быть гарантом чужой сказки: набив оскомину на улыбках, расточаемых мечтательной малолетней невесте, они приходили к матушке Готе — дать себе волю и отыграться. Только вот… когда девушка становилась женой, отыгрывались, как правило, уже на ней.
