В пылающей ночной тьме и стоне горящего огнём печати, девочка сжимает руку калеки-чудовища, глядя в будущее. Несправедливость жарит её душу: кто из них станет партнёром на всю жизнь? Чужаковская атмосфера клубится вокруг этих несчастных парочек, где каждая метка может перевернуть мир....
Щекам становится особенно холодно.
Сглотнув ком в горле, я понимаю, что плачу.
Улыбнувшись, стираю слезы тыльной стороной ладони и вдыхаю полной грудью. Лекарство, которое полностью излечило бы недуг Никки, еще не придумали. Но особенно сильные и дорогие могли улучшить состояние и отодвинуть тот день, когда паралич охватит все его тело.
А ведь именно для того, чтобы вылечить брата, я решила поступать на целителя. Как жаль, что водоворот собственных проблем позволил забыть об этом.
Конечно же, нужно возвращаться в Дракмор! Какие могут быть сомнения?
Очередной порыв ветра приносит с собой приближающийся цокот лошадиных копыт.
У ворот останавливается карета. Кованые створки тут же приходят в движение, открываясь внутрь. Я пячусь, чтоб меня не задело, и внутренне сжимаюсь в ожидании.
Дверца распахивается, и на заметенную снежной пылью брусчатку спрыгивает Рэйзор.
Я облегченно выдыхаю, интуитивно делая несколько шагов вперед. Наконец-то! Он вернулся, значит, в смерти демона обвинить его не смогли.
Расплатившись с кучером, дракон отряхивает смявшееся от долгого сидения пальто и проходит на территорию своих владений. Поднимает глаза, замечая меня. Останавливается.
С минуту мы просто смотрим друг на друга под перестук удаляющихся колес.
Он первый делает шаг, и мы медленно идем навстречу, чтобы замереть на расстоянии вытянутой руки.
– Привет, – слетает с языка, и губы растягиваются в мягкую улыбку. – Рада, что тебя не посадили за решетку.
– Я думал, ты уже сбежала, сверкая пятками. – Его ровный тон и ничего не выражающее лицо говорит гораздо больше, чем самые яркие эмоции.
В груди разливается тепло.
– Погода нарушила все мои планы. – Я пожимаю плечами.
– Какая досада… – В зеленых радужках вспыхивает золото огоньков. – Значит, переждешь в моей пещере до весны?
– Придется, – вздыхаю.
– А потом? Сбежишь?
– А ты отпустишь?
Он делает последний разделяющий нас шаг и склоняет голову, почти соприкасаясь лбом с моим.
– Нет.
От него исходит жар, разгоняющий стужу. И мне хочется очутиться еще ближе, чтобы согреться от долгой прогулки на ветру. Качнувшись вперед, я вжимаюсь щекой в твердую грудь и закрываю глаза. Чувствую кожей, как ускоряется ритм его сердца.
Он вдруг перестает быть натянутым, как струна, расслабляется и обнимает, крепче прижимая к себе. Шумно вдыхает запах моих волос и замирает так на несколько секунд. А потом проговаривает:"
"– Дракмор закрыт на неопределенный срок.
