В пылающей ночной тьме и стоне горящего огнём печати, девочка сжимает руку калеки-чудовища, глядя в будущее. Несправедливость жарит её душу: кто из них станет партнёром на всю жизнь? Чужаковская атмосфера клубится вокруг этих несчастных парочек, где каждая метка может перевернуть мир....
Шкаф распахнут – вещи жены на месте, как и пустой чемодан. Кровать перевернута – откуда вообще взялась мысль, что Алайна может прятаться под ней? Книги, оставленные на круглом столике, сложены аккуратной стопкой. Подхватываю их, собираюсь швырнуть на пол, но останавливаюсь. Читаю название верхнего тома, практически не разбирая букв из-за застлавшего глаза тумана ярости. В мозгах яркой лампочкой вспыхивает одно единственное слово.
Академия.
Алайна наверняка отправилась туда. Как? Это уже другой вопрос. Вот доберусь и узнаю.
Но… Возможно, она еще даже не покинула территорию? За окном сумерки рассвета, а я проснулся минут двадцать назад, будто от толчка в грудь. Связь с истинной не могла спать слишком долго, прежде чем толкнуть меня.
– Приберись здесь, – бросаю служанке и вылетаю из комнаты.
Обыскать территорию! Если из замка Алайна могла выбраться с помощью какого-нибудь хитрого заклинания, ворота преодолеть у нее вряд ли вышло.
В фойе топчутся слуги. Их испуганные лица и бегающие глаза раздражают похлеще побега жены.
– Горбин! Где этот лодырь?!
Из-за спин выстроившихся в шеренгу работников показывается растрепанная голова смотрителя псарни.
– Тут, милорд.
Он протискивается меж двух мужиков и выходит вперед. С заранее виноватым видом и бледной рожей, на которой даже веснушки не просматриваются.
– Выпусти псов.
По залу проносится судорожный вдох служанок. Кто-то закрывает рот ладонью и отводит взгляд, а кто-то хватается за сердце.
– З-зачем, господин? – смеет пререкаться Горбин.
Сую руку в карман, достаю белый платок, взятый из вещей Алайны. Бросаю его к ногам рыжего.
– В этот раз спусти трех сук. Дай понюхать это. Пусть возьмут след.
– А если они госпожу настигнут?.. – Горбин прикусывает губу и отступает на шаг. – Разорвут же…
Прищуриваюсь, медленно приближаясь к парню. Он пятится, пока не натыкается на пышную грудь поварихи.
– Спусти. Псов, – вкрадчиво повторяю я. – Иначе пойдешь им на завтрак.
Он вздрагивает и бросается за платком. Подхватывает его, шустро исчезая за входной дверью.
– Солнце уже встало, – обращаюсь к остальным. – Принимайтесь за работу.
Слуги разбредаются, а я, не задерживаясь ни на секунду, выхожу из замка. Надеяться на нюх адских тварей мне не особо хочется. Как и доверять им судьбу своей строптивой истинной. Они не тронут ее, потому что она пахнет мной.
