В пылающей ночной тьме и стоне горящего огнём печати, девочка сжимает руку калеки-чудовища, глядя в будущее. Несправедливость жарит её душу: кто из них станет партнёром на всю жизнь? Чужаковская атмосфера клубится вокруг этих несчастных парочек, где каждая метка может перевернуть мир....
– Ну магистр Грайборг ведь твой…
– Я в курсе. Можешь не напоминать.
Он вздыхает, захлопывая учебник.
– У вас, наверное, брак по договору? Ты не очень счастлива, когда говоришь о нем.
И чего, спрашивается, прицепился?! Все же хорошо было!
– Слушай, Сэм, давай договоримся? Вопросы о личной жизни – под запретом.
– Хорошо, – слишком быстро соглашается он. – Гляди, там уже подготовили учебный материал.
Насколько понимаю, полигон номер три – особенный. Он расположен у кромки леса, рядом с монстрятником.
Я перевожу взгляд с однокурсника на темнеющее впереди длинное одноэтажное строение. Замечаю существ, расхаживающих за полупрозрачным ограждением вольера, и невольно сбиваюсь с шага. Спотыкаюсь, едва успевая схватиться за рядом идущего Сэма.
– Чтоб мне провалиться! – восклицает кто-то позади.
– Да ну, их в Дракморе не держат.
– А это тогда кто?!
В памяти стрелой проносятся строчки из записки брата: «Псы тебя не тронут. Остерегайся истинного их хозяина».
Неужели это те самые, о которых предупреждает Никки? Огромные черные твари напоминают собак весьма и весьма смутно. Возможно, речь и не о них вовсе. Мало ли кто тут еще водится.
Глава 20
В самом начале занятия прямо посреди полигона появляются ряды стульев. Они вырастают из-под земли, как и лекторская трибуна рядом с вольером.
– Думаю, вы уже успели задаться вопросом, зачем вам нужен этот предмет. – Рэйзор облокачивается на трибуну и обводит присутствующих скользящим взглядом.
На мне он внимание не акцентирует и вообще ведет себя так, словно мы незнакомы. Это здорово расслабляет, позволяя с головой окунуться в первую лекцию по ОВТ. Кроме того, оказывается, он очень интересно рассказывает."
"– Волшебные твари – не просто звери. Это существа, наделенные магией.
А он хорошо подготовился! Я думала, что его максимум – назвать страницу учебника и приказать законспектировать главу.
Но книги остаются в сумках. На коленях только тетради, в которые мы вносим редкие записи.
