Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме.
Сам не ожидая такого от себя, Константин остановился на мгновение и выстрелил.
Гром небесный в лечебном раю.
И второй раз гром. Это «кожа» ответила своим выстрелом.
Все затихло. Ни топота, ни выстрелов. Вдруг раздались безумные звонки на всех этажах. Звенело так, что у Константина задергалось правое веко.
— Что тут такое? — через пролет спросил у Константина реактивный Сема.
* * *
Нежно запел поставленный на минимум «Панасоник». Сырцов снял трубку и посмотрел на Дашу. Она спала, положив обе ладони под щеку. Трубка истерично вещала:
— Почему не отвечаете, почему не отвечаете?
— Минутку, — шепотом остановил нервного абонента Сырцов. Он вырвал штекер, спустился с тахты и пошлепал босыми ногами на кухню с «Панасоником» в обнимку. Подключился:
— Говорите.
— Жора, да? Жора, да? — беспокоилась трубка.
— Жора, Жора, — подтвердил Сырцов. — Костя? Это ты?
— А ты не верил! — ликующе обличил Константин. — Они здесь были, я их спугнул!
— Буду через пятнадцать минут, — пообещал Сырцов и повесил трубку, не дав Константину высказаться.
Уже одетый, он захотел посмотреть на Дашу. Она спала в той же позе на боку, ладони под щеку. Он поцеловал ее в другую — верхнюю — щеку и бессмысленно спросил:
— Ты спишь?"
"Она улыбнулась во сне и, не просыпаясь, в полусне успокоила его:
— Сплю, сплю, родной.
Вздохнула и опять ушла в радостное небытие.
Без десяти три джип ""гранд чероки"" тихо и мощно взрычал, выскочил на Садовое, свернул к Новоарбатскому мосту, а с моста на набережную и помчался, не замечая светофоров.
Без двух минут три Сырцов был у ворот элитной больницы. Джип пристроился рядом с черной «Волгой», на крыше которой пульсировала лиловая мигалка. Водитель «Волги» доброжелательно поздоровался:
— Здравствуйте, Георгий Петрович!
— Здорово! — Сырцов выпрыгнул из высокого джипа и с энтузиазмом поинтересовался: — Шеф-то твой орал со сна?
— Ворчал, — сообщил о маховской реакции шофер. — Я его в час ночи только привез, а в половине третьего его разбудили… — И проговорился: Тут заорешь!
Махов, развалясь в кресле, сидел в вестибюле и под укоризненными взглядами охранников и дежурного администратора раздраженно смолил любимый свой махорочно вонючий «Житан». Константин сидел чуть наискосок от него и пальцем старался что-то отскрести от зеркальной поверхности столика, стоявшего меж двумя креслами. Увидев Сырцова, Махов призывно поднял руку, а Константин продолжал свое общественно полезное занятие.
